— Пока ничего. А может и случиться… Душа болит! Да разве вам понять меня? — Виктор опустил голову, помолчал немного и продолжал: — Зашел вчера на почту: одни деньги отправляют, другие — посылки, третьи — письма. Тяжко мне стало на душе, Галина Ивановна. Мне посылать письма некому. И получать тоже не от кого… Был у меня хороший друг, Борис, и вот теперь нет его. А Кириллов женится. Один я, понимаете, один! Денег много, а на что они мне? Разве только пить… Да и то одному тошно. Эх, чертова жизнь!..
И как это прескверно все складывается иногда! Хороший красивый парень. Казалось, крепко стал на ноги, и вот — срыв… Из-за одиночества!.. Живет и работает среди людей — и все-таки одинок! Но ведь кто-то должен был обратить внимание на парня, помочь ему!
— Вы тогда с Кирилловым, помните, говорили, что я летун, что из таких, как я, тунеядцы вырастают. А ведь я после этого разговора ночь не спал… Разные мысли одолевали. В бессонные ночи вообще в голову всякая всячина лезет. Лежал и доказывал самому себе: «Ну какой ты, скажите на милость, тунеядец, если живешь своим трудом?» Потом, конечно, понял, почему вы меня с Кирилловым в шоры взяли.
— Ну и как сейчас — по-прежнему манит стук колес? Зовет опять дорога? — улыбнулась я.
— Зовет, Галина Ивановна, честно скажу, еще как зовет! Так и сверлит мозг чертова мысль — ехать, ехать! А куда и к кому? Вот в чем вопрос! Здесь хоть люди, с которыми в колонии работал, есть что-то общее — такие же бывшие заключенные…
— И когда ты забудешь это слово! — сердито перебила я его.
— Наверное, никогда. Слишком много бед с ним связано.
— Глупости! У тебя еще все впереди. Ты продолжаешь поиски матери?
— Нет… Может, вы поможете, а? Вам скорей ответят…
Мысленно я выругала себя. Надо было всем этим раньше поинтересоваться, поговорить с Виктором, помочь ему. Действительно, парень мучается, не легко ему.
Виктор неожиданно спросил:
— Галина Ивановна, а вы знаете нового начальника района?
— Знаю.
— Правда, мировой парень?
— В каком смысле «мировой»?
— Да в любом смысле. Мне вот только непонятно, как это Булатов назначил его начальником района? Батя наш не любит самостоятельных, а этот, по всему видно, кланяться Булатову не станет…
«Молодец парень, правильно подметил!» — подумала я, И в самом деле, почему Булатов назначил Игоря начальником района? Неужели опять низменный расчет — Игорь молод, не справится… И тогда изгонит его с позором. Да нет, невозможно. Булатов не дурак. И потом же он любит порт, работу, он понимает, что опираться можно только на таких, как Игорь.
— Галина Ивановна, разрешите еще вопрос? — снова сказал Покровский-Дубровский.
— Пожалуйста.
— Вы только извините — вопрос… понимаете… щекотливый… Все наши ребята, да и я, близко к сердцу принимаем… Ну, ваше положение… Если только нужно помочь чем-то, мы всегда…
Я неловко промолчала, чувствуя, что краснею, а Виктор доверительно шепнул:
— Он бросил вас, да?
Я рассмеялась:
— Нет, Виктор, он не бросал меня. Просто мы не сошлись характерами, и я попросила Пересядько оставить меня в покое.
— Вы уж меня извините, но как будет с ребенком?
— Для ребенка лучше совсем не иметь отца, чем иметь такого…
Покровский-Дубровский пристально посмотрел на меня. А я вспомнила, что разлад между отцом и матерью Виктора когда-то привел к тому, что парень оказался за решеткой. Потому и принимает он мои беды так близко к сердцу.
— Понимаете, — снова сказал Виктор очень серьезно и строго, — надо так все сделать, чтобы он никогда не упрекал вас…
Да, Виктор, говоря о моем будущем ребенке, думал и о своей печальной судьбе.
— Нет, Виктор, он не будет меня упрекать, я все сделаю для этого…
— Правильно, Галина Ивановна. Так вот, если потребуется помощь, мы готовы…
— Спасибо, Виктор.
Покровский-Дубровский как-то устало улыбнулся.
— Иду. К вам Крылов направляется, а я не хочу ему на глаза попадаться в таком виде…
— Иди, — сказала я. — Только прошу тебя — не пей. Вот увидишь — все будет хорошо…
Виктор улыбнулся, пожал плечами и направился к складам.
…Порт, проснувшись, разминал могучие плечи. С речного причала, где я стою, Усть-Гремучий весь на виду. У пирсов — корабли, баржи, катера. Над судами простерли свои стальные руки краны! Над берегом режет воздух чайка… Алый луч утренней зари касается ее крыльев. Люди, один за другим, потянулись длинной цепочкой к проходной. Хорошо видно, как спецовки, пиджаки, гимнастерки, форменки быстро исчезают в проходной. Вот побежали опаздывающие на работу девчата-приемосдатчицы. Потом неторопливо, с достоинством, зашагала портовая интеллигенция. Мелькали портфели, мичманки, белоснежные воротнички. Со стороны баров уже нарастает шум. Краны, лебедки, автопогрузчики, грузовики уже начинают свой неумолчный железный гомон…
Замечтавшись, я даже не заметила Лешку.
— Здорово, Галя! Извини, что рано поднял с постели. Нужна ты мне позарез! — и Лешка провел ребром ладони по горлу. — Понимаешь, выбрали меня комсоргом порта, а я не знаю, с чего начинать. Ты ведь три года в Панине занималась этим делом. Помню, работа у тебя кипела, как бурун от винта. Подскажи, очень тебя прошу.
