Шура сначала смеялась надо мной, удивляясь моему неожиданному «хозяйственному порыву», как она выразилась. Но потом смилостивилась:
— Ладно, сходим, хоть морским воздухом надышимся, а то все сидим дома…
Игоря и Евгения мы беспокоить не стали — у них и без того хватает работы: Толя Пышный организовал из крановщиков и механиков две бригады монтажников, и теперь ребята сутками монтируют краны. Суда больше не ходят, река стала. Рая и Толя часто забегают обедать ко мне. Вначале они стеснялись и ни за что бы не пошли, если б их чуть ли не силой затащил Игорь. Раздеваться гостям было некогда, а таких грязных, в солярке и копоти, пустить в свои благоустроенные апартаменты мне было, попросту говоря, страшно. Но они не обижались. Проголодавшиеся, они с завидным аппетитом поедали все, что мы готовили на обед. Иногда и бабушка Бакланова угощала их блинами.
Между прочим, ребята работали без выходных дней. Летом мы все мечтали: вот кончится навигация — отдохнем. Но навигация уже закончилась — должно прийти еще всего лишь два-три судна, а отдыха не предвидится. Работа срочная: краны должны быть собраны!
Рано утром меня разбудил Ваня Толман. Веселые, хитроватые глаза его поблескивали в узеньких щелочках.
— Просыпайся, узе солныско взосло. А у нас, однако, в доме скоро радость будет!..
— Какая?
— Никогда заранее не надо говорить. Не спрасывай, однако! Посли!
По пути мы зашли за Шурой и Сашкой. На берегу уже деловито расхаживали такие же, как и мы, заготовщики дров.
— Однако, опередили нас, — сказал Ваня.
— Как же такую махину тащить? — спросил Сашка, указывая на огромное бревно.
— Зацем тастить? Зарубку сделаем, и никто его не тронет. А потом распилим на куски и тацкой перевезем к дому. Иной раз у меня меценое бревно неделю на берегу лезит.
— Эх, и много же делового леса вот так губят! Ведь лес этот предназначался для строительства, — задумчиво проговорила Шура.
— Издавна, однако, так ведется, — вставил Ваня. — Океан выбрасывает бревна на берег, люди собирают, некоторые дазе из них дома строят.
— Что-то тут недодумано. Не нравится мне это, — сказала Шура.
— Что не нравится? — вмешалась я. — Бесплатно же дрова! Вот чудачка, да я просто не знала этого источника, а то бы давно!..
Сашка перебил меня:
— А то бы Галка давно начала заготавливать дрова и сбывать их по сходной цене.
— Нет, ребята, не нравится мне все это, — упрямо сказала Шура. — Не буду я бревна отмечать. И ты, Галина, брось это дело. Лучше просто погуляем, подышим свежим воздухом да пойдем обед готовить!
Желая подразнить Шуру, я сказала:
— А мы все-таки будем дрова готовить. Пошли, Ваня, метки ставить!
Делая зарубки на шестом бревне, мы встретились с Кирилловым и его грузчиками.
— А вы что тут ходите? — спросила я.
— Да вот тоже бревна собираем — Виктору дом ставить будем.
— Они, однако, для дома мокрые, — заметил Ваня.
— Поменяем на лесопилке. Договорились уже. Начальник порта разрешил.
— Ивановна, давай отдадим свои?
— Конечно!
Шура, следовавшая за нами, сказала:
— Вот так-то лучше будет. Все равно я бы не позволила вам пилить такой добротный лес.
— Это поцему? Ведь все пилят! — пожал плечами Ваня Толман.
— Ну и пусть пилят. А мы не должны этого делать. Неужели у тебя, Галка, денег на дрова нет?
— Шурочка, но зачем же добру пропадать?
Ваня снова стал доказывать Шуре, что океан испокон веков снабжал камчадалов дровами. Почему же теперь надо отказываться от них?
Спор наш прервал Санька Бакланов. Запыхавшийся, он подбежал ко мне и протянул радиограмму.
«Вышла на пароходе «Корсаков», — прочитала я. И — подпись матери Виктора!..
— Во сколько приходит «Корсаков»? — спросила я у Сашки.
— Да он уже на горизонте показался.
И действительно, все ближе и ближе подходило к Усть-Гремучему большое океанское судно.
— Галина Ивановна, пусть мать Виктора у нас поживет, — предложил Кириллов. — С Таней мы уже договорились. А в больницу лучше бы вам с ней съездить.
Я согласилась. А Кириллов был уже полон других забот.
— Матвей, с домом-то надо бы поторопиться…
— Дело за полом и крышей. К Булатову нужно идти.
— Ваня, что у вас за метка на бревнах? — спросил Кириллов у Толмана. — Мы их вечером трактором заберем.
— У меня возле дома бревен, однако, двасцать есть, узе сухие, с прослого года. Вы их тозе возьмите! — крикнул Ваня вдогонку Кириллову.
Мы заторопились в поселок. Я попросила Шуру приготовить обед и накормить Игоря и Раю с Толей, переоделась и заспешила к причалу.
С катера один за другим уже сходили пассажиры. Мать Виктора я узнала сразу — по выражению лица, по тревожным, ищущим глазам.
Подойдя к ней, я, очень волнуясь, сказала:
— С приездом вас. Я Галина Певчая.
— Скажите мне, дорогая, где сейчас Виктор?
— Пока еще в больнице. Но вы не волнуйтесь, самое страшное позади! — И я коротко рассказала ей о том, что произошло с Виктором.
Подошел Кириллов. Я познакомила его с матерью Виктора. Мы передали ее вещи Матвею и сели на другой катер.
По пути к больнице мать Виктора, поминутно вытирая слезы, расспрашивала меня о сыне, рассказывала, как безуспешно искала его.
