Я выбежала из кабинета. Минута — и от обиды и несправедливости я наверняка бы разревелась. Какое он имеет право так говорить со мной? В Панине начальник порта всегда прислушивался к голосу подчиненных, советовался с людьми, а этот, как царек, засел и командует, а сам, кажется, ни черта не разбирается в делах порта.
Я открыла дверь в свою рабочую комнату, уставилась отсутствующим взглядом в бумаги, лежащие на столе. Что делать? Ах, да, совсем забыла — надо заключать договоры на аренду складской площади…. Позвонила в рыбокомбинат и райпотребсоюз, предупредила, что если не вывезут груз в течение трех суток, будем штрафовать. Спросили, кто говорит, я назвала себя. Во время моих переговоров с потребсоюзом в комнату вошел Карпухин. Услышав, о чем идет речь, он стал испуганно махать руками. Я положила трубку и спросила у него:
— Что с вами, Петр Федорович?
Нацелясь на меня колючками бровей, он неожиданно взорвался:
— Да вы что, маленькая, что ли? Применять к потребсоюзу штрафные санкции! Попробуйте только сделать это, вы ничего не достанете у торгашей! Запомните: тут Камчатка, а не материк!
— А как же тогда с договорами на аренду? Ведь с клиентов надо брать деньги?
— Не брали и не будем!
— Нет, будем! — настойчиво рубанула я ладонью. — Мы порт, и за складские помещения и за территорию должны взимать плату согласно тарифному руководству.
— Пока я возглавляю отдел, все останется по-прежнему…
— А я с сегодняшнего дня начинаю взимать доходы!
— Не командуйте! — чуть не задохнулся от гнева Карпухин. — Извольте применяться к местным условиям. Вы на Камчатке!
— Да, я на Камчатке, и Камчатка — советская земля, на ней стоит наш торговый порт, и жить он должен по законам, существующим на морском транспорте во всем Советском Союзе!
— Ну, знаете ли, не вам, девчонке, учить меня! — выйдя из себя, рявкнул Карпухин и в сердцах хлопнул дверью.
Дудаков, сидевший за своим столом, пристально посмотрел на меня и сказал:
— Галина Ивановна, не рано ли скрестили шпаги? Сперва ознакомились бы с обстановкой: ведь Карпухин — снабженец Булатова. Теперь наверняка побежал к нему жаловаться.
— Ну и плевать. Я права!
— Оно, конечно, так, но…
И замолчал.
Я тоже умолкла. Настроение испортилось, а тут, как назло, вошла Шура, заплаканная, утирая слезы.
— Ты чего это?
— Понимаешь, — всхлипнула Шура, — Булатов накричал на меня и сказал, чтоб я не лезла не в свои дела. Но ведь это же мое дело! Что я скажу теперь ребятам?
В голове у меня мелькнула мысль: надо обратиться в конфликтную комиссию!
— Пров Сергеевич, кто здесь в конфликтно-расценочной комиссии от администрации?
— Я. Выдвинули как юриста.
Облегченно вздохнув, я положила перед ним на стол панинский колдоговор. Минуту спустя мы достали трудовое законодательство, обложились различными решениями, Шура тоже подсела к нам.
— За дело, братцы! — подбодрила я Шуру.
Когда вошел в кабинет Карпухин, мы все сразу замолчали, заговорщицки переглянулись.
— Вечером зайду к вам в палатку, — пообещал Дудаков.
Прошло несколько дней. Договоры на аренду складской площади я подготовила, составила расчеты по задолженности и передала в бухгалтерию. Главбух, подбадривая меня, сообщил, что рыбокомбинат хоть и со скрипом, но уже отсыпал из своей мошны должную толику за территорию, на которой лежит соль. Патрон мой, узнав об этом, рассмеялся:
— Быстро разбогатеете, если за землю начали собирать гроши!
Бухгалтер за словом в карман не полез:
— А с вами и без штанов останемся!
Карпухин промолчал. Он последние дни все помалкивал. Очевидно, Булатов уже сказал ему о скором приезде начальника коммерческого отдела. Но все-таки многозначительно подмигнул Дудакову: посмотрим, мол! Разговор на этом кончился.
Петр Федорович, судя по всему, вынашивал на меня обиду. Я была настороже, часто задумывалась над тем, как же работать дальше.
Однажды, когда я по горло была занята договорами, в кабинет вбежала Лена Крылова, подошла ко мне. Глаза так и сияют от радости. Быстро-быстро затараторила:
— Галина Ивановна, мне и вам с Шурой дали домик — три комнаты… Скорее, а то кто-нибудь займет!..
Я засуетилась. Уходить без разрешения с работы мне не хотелось, а отпроситься у Карпухина не могла — ушел куда-то. Заметив мою растерянность, Пров Сергеевич сказал:
— Бегите, бегите, ничего не будет, а если что, — вечером отработаете свои часы.
Я быстренько собрала со стола бумаги, схватила сумку, моргнула Лене:
— Айда!
И только было протянула руку, чтобы открыть дверь, как на пороге появился Карпухин.
— Куда это, голубушки, разогнались? — не без ехидства спросил он, посматривая то на меня, то на Лену.
— Понимаете… — начала было я, но он тут же перебил:
— Квартирку получили? Ну, бегите, бегите, ордерок-то где?
— Вот он… Вот! — обрадованно протянула ему бумажку Лена.
— Раз документ на руках, считай, хоромы уже ваши.
