И вот мы, наскоро собрав свои вещички и уложив их на телегу, плетемся по грязи вслед за худющей клячей, на которой в Усть-Гремучем возят воду. Плетемся к своему местожительству… Для нашей палатки ордер на квартиру — событие. Сашка не находит себе места. Это он достал нам на радостях клячу.
— Смотрите не зажильте новоселье! — подзуживает он.
Мы отшучиваемся, посматривая на скудную свою кладь. Топчаны из палатки нам не разрешили увозить, а кроватей с пружинными матрацами еще не успели приобрести. Лена встревожена — на чем будем спать? Я со смехом ей отвечаю: «На полу. Ведь дом не палатка».
Вдруг Лена споткнулась и шлепнулась. Кастрюля, которую она несла, выпала из ее рук, и пролился суп. Меня разобрал смех. Я сама едва не выронила банку с чайным грибом и сковородку с рыбой. Глядя на нас, улыбнулся и суровый возчик. Кое-как, с горем пополам, добрались мы до того дома, который предназначался для нашего жилья. Возле него уже стояли Шура и Лешка. Лешка смерил нас косоватым взглядом, спросил:
— Чего это вы заторопились?
— Как чего? — ответила я. — А вдруг кто-нибудь займет?
— Займет!.. — зло усмехнулся он — В домишке давным-давно живут люди и никуда не собираются уезжать.
Лена в недоумении посмотрела на меня, я — на Лену.
Возчик решительно начал скидывать чемоданы и наспех свернутые узлы.
— Эй, дядя, подожди швырять-то, — нахмурился Лешка, — придется везти обратно.
— Как обратно? — удивилась я.
— А вот так, — окончательно рассердился Лешка, — езжайте восвояси подобру-поздорову. Никто нас в этот дом не пустит.
— А ордер?
— Ордер твой только для одного дела годится!..
И тут я вспомнила ехидный смешок Карпухина… Так вот что означал этот смешок!
— Стой-ка, Леша. А кто тут живет и почему нам дали ордер? — спросила я.
— Живет здесь вот уже шесть лет бухгалтер рыбокомбината, у него пятеро детей, и никуда он не собирается уезжать, да вот и сам он… Легок на помине.
Из дома вышел пожилой мужчина. Я — к нему:
— Скажите, пожалуйста…
Обитатель дома перебил меня:
— Разговаривайте, девушка, со своим начальником, да посмелее, чтобы он зря не гонял подчиненных.
Недолго думая я понеслась в ЖКО.
— Какое вы имеете право выписывать ордер, зная, что в доме живут люди? — накинулась я на Жлобу, начальника жилотдела.
— Булатов приказал, мое дело маленькое, — развел руками Жлоба.
— А к чему торопили?
— Чтоб урок преподать вам. Законники! Надо же было убедить вас, что вы приехали на Камчатку.
Мимо протрусила подвода с злополучными нашими пожитками. Ни с того ни с сего вперемешку со снегом припустил дождь. Лешка кивнул мне:
— Пошли к Булатову!
Я попыталась пригласить и Шуру, но она безнадежно махнула рукой и, опустив голову, поплелась к палатке.
У начальника порта — никого; сидит за столом, пыхтит, пишет. Губы по-деловому суровы, из угла в угол рта ходит папироска.
— Что скажете, молодые люди? — исподлобья уставился он на нас.
Лешка молча посмотрел на меня. Я же — удивительное дело! — с непостижимым спокойствием села против Булатова и раздельно, как бы диктуя, произнесла:
— Мы бы хотели поговорить с вами в присутствии юриста и парторга.
— Можно, — с неожиданной охотой согласился Булатов и нажал кнопку. — Рая, — обратился он к вошедшей секретарше, — пригласи-ка, пожалуйста, парторга и юриста. — Ну-с, а пока они подойдут, будем толковать…
Я мучительно думала, с чего бы начать разговор. Булатову должно стать ясно, что, приехав в Усть-Гремучий, я уважала его, теперь же за издевательство над людьми ненавижу. С чего начать?.. И вдруг я услышала голос Лешки:
— Семен Антонович, скажите, пожалуйста, вы знали, что дом занят, когда давали указание выписывать нам ордер?
— Знал.
— Так зачем же вы обманули нас?
— Минуточку. Сейчас вам все будет понятно…
В это время в кабинет вошли юрист и парторг. Я старалась не смотреть на самодовольное лицо Булатова. Он тем временем достал из стола какую-то кипу бумаг.
— Вот, — сказал он, — по акту нам отошли те дома, на которые мы претендуем, но в них живут работники рыбокомбината, и ни один прокурор не даст санкции на их выселение.
— Так что же, выходит, мы сами должны выселять их? — возмутился Лешка.
— Хотя бы и так.
— Ну уж, извините! Я не намерен выбрасывать ребячьи пеленки. Хватит! Мы это так не оставим.
— Можете жаловаться. Квартир у меня нет и не предвидится, и в райисполкоме и райкоме партии об этом знают.
— Семен Антонович, вы же неправы, — вмешался парторг. — Зачем озлоблять людей и ставить их в неловкое положение? По-моему, мы с вами говорили: надо форсировать постройку нового общежития…
— Говорили, говорили, давно знаю, что говорили. Я не двужильный. Поймите, ведь это Камчатка! Надо примиряться с условиями и не устраивать итальянских забастовок.
Парторг удивленно посмотрел на Булатова.
