— Не тяни, побыстрей рассказывай! — попросила я. — Знаем, что любишь поспать.
— Галина, не мешай ему пули отливать, — вмешался Александр Егорович.
— Ладно, ладно, пусть я отливаю, — с напускной обидой проворчал Борис. — У меня на фотопленке, между прочим, все зафиксировано, кто как драпал от берлоги. Учтите это! Так вот, по знаку я отскочил назад, а про полушубок забыл. Ваня хлопнул в ладоши — тишину разорвало. Я увидел, как рыхлым пирогом вздулся снег под березой, что-то черное с ревом встало на дыбы. Нюхая воздух, двинулся медведище прямо в мою сторону. Ваня почему-то медлил с выстрелом, эти соколики тоже, — наверное, ждали, пока я сфотографирую лезущего на меня косолапого, а мне и без того баня — запутался в буреломе. Каюк, думаю. К счастью, наткнулся мишка на мой полушубок — и ну рвать его.
— Постой! — воскликнул я. — Тут что-то не так. Почему они не стреляли?
— Это ты у Вани спроси, — усмехнулся Борис.
Ваня посмотрел раскосыми глазами на Бориса и сказал:
— Однако, я думал, ты хоросый парень, а ты балаболка. Из-за тебя не стреляли, чуть не упустили зверя…
От обиды Ванино лицо покраснело.
— Не обижайся, Ваня, ведь Борька шутит, — вмешалась я.
Покачав головой и постучав пальцем по лбу, Ваня безнадежно махнул рукой.
— Церт с ним! Пусть говорит…
Борис, улыбнувшись, продолжал:
— Сделал я два снимка и вдруг слышу выстрелы. Все это длилось, может, сорок, а может, пятьдесят секунд. Отогнало дым, гляжу — Александр Егорович со спокойным видом продувает ружье…
— А меня ты щелкнул около мишки? — спросил Бакланов.
— Как же, в первую очередь!
— В порядке подхалимажа, — ввернул Лешка. — Это он к вам, Александр Егорович, подмазывается, чтобы вы его ко мне на катер послали.
— К тебе на катер? Как бы не так! Сам-то у причалов бегаешь, все примеряешься, на какую бы посудину хоть матросом попасть.
Хотя Лешка и отшутился, я же догадывалась, что на душе у него кошки скребут. Обвинение в том, что он виновен в гибели катера «Прибой», не подтвердилось, а все же Булатов не торопился назначать Лешку на другое судно… За столом ненадолго воцарилось молчание. Из коридора отчетливо доносились хохот ребят и урчанье Малыша.
— Нефтянка горит! — раздался вдруг под окном чей-то отчаянный крик.
Тут же распахнулась дверь и в комнату влетела Наталья Ивановна.
— Саша, скорей в порт!.. Булатов вызывает!..
Мы выскочили на улицу. Народ валом валил к реке. Меня догнала Лена Крылова.
— Галина Ивановна, подождите…
— А с кем Ромка?
— С Дусей. Лешка у вас был?
— Уже умчался!
— Что там горит?
— Говорят, баржа-нефтянка. Пошли скорей!
Через минуту мы были уже у реки. Темная вода вся светилась блестками перебегающих огней. По Гремучей, меж льдин, плыл кунгас с сеном и тоже горел. Жутко и красиво…
Люди, собравшиеся на берегу, взволнованно переговаривались.
— Неужели нефтянка?..
— И вовсе не нефтянка, а плашкоут. Разве не видишь — рядом с ней впритирку бьется! Грузили на него бочки с бензином, и вот пыхнуло… Если нефтянка займется, тогда все взлетит на воздух. И от нашей кошки следа не останется.
И тут вдруг действительно раздался взрыв.
— Галина Ивановна, давайте поищем Лешку, он где-нибудь здесь, подойдем поближе…
— Стой!.. Там же искры летят!..
— Лешку надо пойти посмотреть, боюсь я за него…
— Ничего с ним не случится, не беспокойся!
— Ну, пойдемте же…
Мы стали пробираться ближе к нефтянке. Оказывается, взрывались бочки на плашкоуте. На берегу стоял тревожный гул — плашкоут был весь в огне. К горящему плашкоуту на полном ходу шел катер.
— Вот это смельчак! — раздались голоса. — Ведь на верную гибель идет!
Катер подошел к плашкоуту, кто-то перескочил с него на горящее судно, завел буксир, и вдруг в это время взорвалась еще одна бочка. Я закрыла глаза от ужаса. Ленка, закричав: «Лешка!», бросилась бежать вдоль берега, поближе к барже.
Секунду спустя я открыла глаза — да ведь это и впрямь Лешка на плашкоуте! Лешка!..
Я бросилась вслед за Леной и догнала ее. Бледная, с трясущимися руками, она остановилась, тяжело дыша, сцепив на груди тонкие дрожащие пальцы. Я обняла ее. Глаза наши неотступно следили за пылающим плашкоутом и за Лешкой. Вот он уже снова на катере и выводит горящий плашкоут за бары, в океан… Все это время над Лешкой металась огненная грива… Так и ушел с ней в океан. А на нефтянке в это время пустили паротушение, и с пожаром было покончено. Молодцами оказались ребята на барже, не растерялись! Это, наверно, они по примеру Лешки…
Мы долго наблюдали, как полыхают на воде островки бензина, а далеко за барами догорает злополучный плашкоут. Нефтянку моряки отвели и поставили на рейде среди льдов. С минуты на минуту мы ждали возвращения Лешки, а он где-то задерживался. Держа Лену под руку, я ощущала, как дрожит она. Но вот наконец показался и Лешка. Он шел вразвалку, устало, брови и ресницы его были опалены, стали рыжими и торчали в разные стороны, как тычинки цветка, шапка вся в грязи. Вместо того чтобы присесть и отдохнуть рядом с нами на бревне, он вдруг подхватил Лену и закружил ее.
— Да ты что, с ума спятил! — отбивалась от него Лена. — Отстань!
