– Не вовремя. Ох, не вовремя, – проговорил Кортес. – Оставляйте людей здесь и скачите обратно, передайте Эскаланте, пусть приготовит небольшое судно и снабдит их припасами для плавания к Кубе, но в море не выпускает под любым предлогом. Еще скажите ему и рехидорам – пусть устроят совет и издадут приказ, чтоб ввиду близкой опасности никто не смел покидать страны и что любой, помышляющий о подобной измене Сеньору Богу и Его Величеству, подлежит смертной казни. Бумагу галопом ко мне, я поставлю подпись.
Глаза Альварадо блеснули нехорошим весельем. Он развернул коня и полетел вниз, огибая рабов, тащивших в гору тяжелые фальконеты.
– Да что же они все не соберутся-то никак! – хохотнул высокий мускулистый детина, наблюдающий за испанской колонной с пригорка в подзорную трубу. – То одно, то другое. То посланцы, то оборванцы…
– Не командовал ты никогда большим войском, – ответил высокий худой человек, до горла закутанный в плащ неуловимого серого оттенка.
– Да чего там командовать-то? Саблюку достал, хоругви поднял да как побег на врага!..
– Сразу видно, что выше десятника ты бы не дослужился.
– Это почему это? – обиделся мускулистый.
– Потому что сеча длится час-два, а справный воевода должен день и ночь об армии печься.
Отряд конкистадоров – четыреста человек с четырнадцатью конными и почти всеми наличными аркебузами и арбалетами – приближался к Тисапансинго. Вдали уже виднелись стены и баши города, не такие, как в Семпоале, но все равно слишком высокие, чтоб взять их с наскока. Врагов видно не было, но не было видно и тотонакской армии.
Кортес остановил колону и подозвал капитанов.
– Что-то здесь не так, – задумчиво молвил он. – У кого какие мысли?
– Перебить их не могли за такой короткий срок, – сказал де Альварадо, все еще взмыленный от дикой скачки. – Драпанули, наверное.
– Или заключили союз с мешиками и теперь готовят на нас засаду где-нибудь в лесу, – мрачно проговорил Диего де Ордас.
– Может, нам отойти? Вернемся в Семпоалу, а лучше на побережье? Отсидимся? – несмело предложил Меса.
– Вот тогда нам точно конец, – встрял Ромка.
– Браво, сеньор Вилья, – с уважением посмотрел на него капитан-генерал. – Объясните почему.
– Они считают нас богами и будут нам верить, пока мы ведем себя как небожители. Как только мы разрушим иллюзию, они нас растерзают.
– Верно, дон Рамон, так и будет. И нет нам иного пути.
Все понимающе покачали головами. Никому не хотелось идти сквозь дебри, из которых в любой момент на спину могут броситься тысячи злобных дикарей, но поворачивать было бы верным самоубийством.
– Ну что, пойдем, помолясь, – сказал Альварадо. – Благословите, святой отец, – обернулся он к де Агильяру.
Монах, который в круговерти событий стал забывать, что под кирасой у него надета сутана, повернулся к солдатам. Подняв над головой руку, он крестом благословил склоненные головы и глубоким голосом, чуть дрожащим на верхних регистрах, начал читать молитву.
Из кустов выскользнул командир разведчиков. Не обращая внимания на торжественность момента, он подошел к Кортесу и что-то зашептал ему на ухо.
Капитан-генерал сначала дернул головой, словно отгоняя назойливую муху, потом прислушался и повелительным жестом остановил священника.
– Господа, к нам идет отряд из Тисапансинго. Разведчики докладывают, что они не похожи на воинов и слишком малочисленны, чтоб причинить нам какой-нибудь вред, но, может быть, это военная хитрость. По местам!
На площади перед мэрией города Вера-Крус было необычайно многолюдно. У дверей стояли несколько солдат с аркебузами на плече, еще с десяток в доспехах и при оружии расположились в теньке, зорко наблюдая за вытоптанным пятачком травы перед крыльцом. Несколько знатных тотонаков в роскошных накидках нервно мерили шагами периметр. Чуть поодаль мялась группка индейцев, внешностью и нарядами отличавшихся от касиков из Семпоалы. В воздухе пахло грозой сурового мужского разговора.
Кабинет главного алькальда занимал огромный стол, вокруг которого стояли разномастные стулья, частью привезенные из Испании, частью смастеренные на месте. Во главе стола на «троне» восседал сам Кортес, по правую и левую руку от него расположились де Агильяр и несколько капитанов. Толстый касик тотонаков и верховный жрец Тисапансинго сидели за дальним концом стола, но держались друг от друга на самом большом расстоянии, какое могли себе позволить.
Черные глаза жреца пылали фанатичным огнем, рубленые слова падали как головы из-под топора:
– Касик Семпоалы решил обмануть вас, сочинив историю про мешикские отряды, угрожающие его народу с наших земель. Он давно хотел наложить руку свою на наши богатства, несколько раз пытался передвинуть границы, посылал войска, грабил приграничные деревни и вот теперь решил, что сможет завоевать мои земли с помощью богов. – Жрец кивнул Кортесу и капитанам.
Все посмотрели на толстого касика. Тот сидел молча, опустив глаза в пол, но ни в его позе, ни в лице не чувствовалось особого раскаянья.
