Прикрыв глаза, Нери нажал на спусковой крючок. Тот едва поддался натиску слабых пальцев. Дуло по инерции дёрнулось. Ядовитая вспышка обожгла взор.
Мимо.
– Слабовато, – поспешил тренер. Нери лишь фыркнул в ответ: он и так знал, что масло масляное.
Красная точка снова задрожала, выписывая круги на белой мишени. Рука слабела. Плечо онемело от давления, почти потеряв чувствительность. Левая рука правши не приспособлена к подобным нагрузкам.
Хлопающий звук выстрела. Вспышка ударила по глазам, затопив поле зрения пятнами синяков. Манекен, накренившись, закачался. Лазерный луч всё-таки зацепил край мишени. Через долю секунды третий выстрел закачал манекен ещё сильнее. Он родился внезапно и спонтанно: уставшие пальцы скрючило судорогой. Однако, луч и на этот раз каким-то странным образом прошёл через мишень. Пусть не по центру, но всё же.
– Сдал, – коротко подытожил тренер. – Свободен.
– Сдал? – удивлённо переспросил Нери.
– Пятьдесят три из ста, – тренер показал на табло со зловещими цифрами.
Нери зажмурился, не желая лицезреть свидетельство своего позора. Вот уж точно: хуже быть не могло! Куда лучше явиться на пересдачу, как Лачино, чем иметь позорную отметку в ведомости.
Опустив голову, Нери направился в раздевалку, чтобы укрыться от любопытных глаз. Он ненавидел тренера, который не пожелал войти в положение. Он ненавидел Гандиву, для которого открыты все пути. Он ненавидел своё заболевание, медленно, но верно превращающее его в немощную развалюху.
Но больше всего на свете он ненавидел сам себя.
Свист факультетского репродуктора, пролетевший чёрным вороном над залом, ошпарил с ног до головы:
– Нери 42, срочно зайдите в деканат! – отчеканил электронный голос информатора. – Нери 42, срочно зайдите в деканат!
Сдавленный стон сорвался с губ. Деканат – священное место. Туда вызывают или за серьёзные провинности, или за большие заслуги. И в последнем Нери сильно сомневался
Задрав лицо, Нери посмотрел на решётку репродуктора, зияющую чёрным глазом под потолком, будто бы она могла дать ответы на все его вопросы. Если бы в этот момент Нери обернулся, его поразил бы ледяной стрелой торжествующий взгляд Гандивы.
– Нери 42, пройдите в приёмную! – гнусаво прогорланил информатор.
Неприятный холодок поднялся по позвоночнику. Нери обернулся на пустующий коридор, затопленный реками солнечного света. Он действительно не понимал, что ведёт его: страх, злоба или непонятное торжество.
Будь что будет! Нери расправил плечи, стараясь выглядеть гордо и представительно. Непросто заставить собеседника воспринимать тебя всерьёз, когда на тебе видавшие виды джинсы, нещадно истёртые на коленках, и спортивная толстовка с говорящим числом 42 поперёк груди. Нери так торопился на раздачу слонов, что даже не счёл нужным переодеться.
За баррикадой двери Нери встретила молоденькая секретарша.
– В приёмную номер три, – промямлили изящные губки, измалёванные помадой лососевого цвета.
Залпы в голове стихли, уступив место холодноватому бризу. Неужели удача перешла на его сторону?
– Дея? – переспросил он, не веря собственному счастью.
– Она, – секретарша щёлкнула языком.
Нери позволил себе выдохнуть. Нахлынувшее облегчение расслабило мышцы. Дея 26 – самая молодая, спокойная и рассудительная из трёх деканов факультета. Лучше уж выслушать её нудные нотации, чем попасть под горячую руку Тильды 7. А уж если судьба толкнёт на ковёр к Аарону 865 – всё, пиши пропало. Без жёстких санкций от привередливого старика ещё никто не уходил!
Прошаркав подошвами по бархатному ковролину, Нери толкнул третью дверь. Капли пота побежали по лбу. Нери с ужасом осознал, что забыл постучаться.
– И-и-извините! – промямлил он.
– Всё в порядке, Нери 42, – ответил монотонный голос, – проходите.
Дверь глухо стукнулась о косяк. Лёгкая дымка сандалового аромата накрыла Нери с головой. Он застыл столбом, потирая глаза. Прозрачный пол сиял до такой степени, что казался сделанным из цельного бриллианта. В центре кабинета помпезно возвышался резной стол. Дея 26 расположилась за ним, погрузив крупное тело в анатомическое кресло.
Дрожь тронула кончики пальцев. Сухой ком застрял в горле, мешая говорить.
– Приветствуй Вас, Дея 26, – растерянно пробормотал Нери. – Кажется, я уже понял, почему я здесь.
– Думаю, Вы правильно поняли, – Дея указала на стул напротив, приглашая Нери присесть. – На Вас подана жалоба.
Последняя надежда улетучилась, вырвав из груди шумный, почти жалобный выдох. Деревянные полки, уставленные безделушками и наградами, закружились перед глазами. Картина, наконец, прояснилась; скрытые карты перевернулись рубашкой вниз. Вот почему Гандива опоздал на зачёт: он дотошно заполнял жалобные акты!
– И додумался до этого, конечно же, несравненный староста, – констатировал Нери, опускаясь в кресло. – Не самое умное решение палить из бластера по клопам, но другого от него я и не ожидал. Не буду отрицать: я немножко его испачкал. Но он был виноват сам.
По губам Деи пробежала улыбка. Отблеск закатного луча тронул её прилизанные волосы.
