– Я не стала бы язвить на Вашем месте, – она сложила руки на полированной поверхности стола. Во всех движениях Деи, несмотря на её внушительные габариты, сквозила гибкая кошачья грация. – Порча чужого имущества – серьёзное обвинение, приводящее к административной ответственности четвёртого уровня.
Нери почувствовал, что Дея, несмотря на сказанное, расположена к нему и неосознанно держит его сторону. Его, а не Гандивы! Вот только заносчивый чистоплюй на этот раз зашёл слишком далеко. Сможет ли она помочь?
– Какая порча?! – брови Нери удивлённо взлетели вверх. – Шоколадный крем прекрасно отмывается с гладкой поверхности! Шёлк превосходно отстирывается! Мы же не в каменном веке…
Дея поправила воротничок блузки. Было заметно, что она с трудом подбирает слова.
– Гандива 2 утверждает, что его конспектор пришёл в негодность.
– Не может такого быть! – накопившаяся злость попёрла наружу. – Да даже если так – виноват он сам! Он подставил меня на лекции, и я не мог просто так это оставить!
– Нери, он был прав, – Дея снисходительно улыбнулась. – Он – староста потока, и выполнял свою работу. Его задача – следить за качеством вашего обучения. Делать замечания и докладывать лектору о невыполнении учебного плана – прямая обязанность старосты.
Нери на мгновение воскресил в себе здравомыслие. Нужно молчать и соглашаться, иначе можно подставить себя так, что вовек не отмоешься. Да, он знал эту простую истину. Только вот бессознательное было куда сильнее усвоенных правил приличия.
– А Вы не находите, что это подло?! – Нери с вызовом посмотрел на декана. Эмоции буйным ураганом рвались наружу. – Грязно, непорядочно и не по-человечески?
– Это другой вопрос, – вздохнула Дэя, – я даже скажу больше, Нери. На Вашем месте я поступила бы ещё хуже. Но, тем не менее, принципы у каждого свои. У Гандивы они с законом не расходятся. У Вас… Вы сами понимаете. Надеюсь, что только в этот раз.
Прохладный ноябрьский ветерок просунул руку сквозь открытую створку окна, коснувшись занавески. Он нёс с собой запах городских дорог и сухой пыли. Вдалеке басисто гудели оживлённые трассы, порождая чувство тоски и безысходности.
– И какое наказание меня ждёт? – усмехнулся Нери с откровенной издёвкой.
– Всё, к счастью, можно решить мирным путём, – успокаивающе проговорила Дея. – На следующей комиссии по разбору нарушений Вы публично извинитесь перед Гандивой 2. На этом всё закончится. Никаких дополнительных санкций.
Кол отчаяния вошёл в грудь, пронзив сердце. Дыхание спёрло, волна спазмов атаковала пустой желудок. Такого варианта развития событий он не предусмотрел.
– Ну уж нет! – выкрикнул Нери, задыхаясь от ярости. – Можете лишить меня всего, но извиняться перед ним я ни за что не буду! Я готов понести административное наказание четвёртого уровня! Я ничуть не раскаиваюсь в совершённом, и считаю, что поступил по совести!
– Подумайте, Нери 42, – Дея посмотрела на Нери почти умоляюще, – не мне Вам объяснять, на что способен Гандива 2.
Нери не слышал её слова. Адская смесь из возмущения, отчаяния и бессилия ослепила и оглушила его, отрезав от мира.
– Да плевал я! – вскричал он, со всей силы стукнув кулаком по столу. Сенсорный дисплей, лежащий перед Деей, подпрыгнул на гладкой полировке. – Никогда ему меня не унизить!
– Нери, Нери… – пробормотала Дея с долей удивления. Ладонь придвинула стакан минеральной воды. Солнечные лучи мелко дрожали на поверхности жидкости. – Вы вправе поступить так, как сочтёте нужным. Я лишь даю совет, потому что не хочу, чтобы этот проступок сказался на Вашей учебной истории. Из-за этого у Вас могут возникнуть трудности при устройстве на работу.
Всполох заката дерзко ударил по глазам Нери, заставив его захлопнуть веки.
– Я… – он захлебнулся, подавляя новую вспышку агрессии.
– Всё в порядке, Нери 42, – Дея сдержанно кивнула, – никто не собирается Вас линчевать. Каждый имеет право оступиться.
Нери неуверенно приподнял стакан. Кубики льда мелодично звякнули. Вспомнился весёлый вечер в компании отчима. Правда, сомнительного, резкого запаха на этот раз не было. Лишь весёлые пузырьки, подпрыгивая, резвились под носом. Колючий глоток освежил разум, затушив пыл раздражения.
Всего лишь минералка. Хотя, он не отказался бы сейчас и от «Номера один».
– Что теперь? – Нери бросил неуверенный взгляд на город, распластавшийся за окнами кабинета. Улицы дразнили, выставляя острые шпили высоток в небо.
– Для начала, объяснительная записка, – Дея показала на пачку чистой бумаги, – на имя заявителя. Вы должны объяснить Гандиве 2 мотивы своего поступка и как-то себя оправдать.
Нери торжествующе сощурился. Красноречие – его конёк. Сейчас он повернёт события так, что члены комиссии по разбору нарушений ахнут. Как бы Гандиве в итоге оправдываться не пришлось.
– Я объясню, – Нери ухмыльнулся, доставая из кармана джинсов устаревший пережиток прошлого – чернильную ручку. Кнопочка упруго щёлкнула под пальцем, обнажив блестящий стержень.
Дея промолчала в ответ. Заходящее солнце подпалило тёмные силуэты городских зданий за её спиной, сделав их края ослепительно-оранжевыми.
