— Твой друг Элиот связывается со мной, как только Лили оставляет его за главного, — пояснил Роберт. — Он говорит, что нуждается в наставлении кого-то из Лайтвудов. Я посетил отель «Дюморт», пока ты был в отъезде, и вампиры специально для меня накрыли ужин, во время которого все рассказывали про тебя. Элиот дал мне свой номер телефона, полагаю, чтобы я мог звонить ему в чрезвычайных ситуациях. Он вообще всегда очень мило себя ведет при мне.
Алек не знал, как бы лучше донести до отца мысль, что Элиот попросту беззастенчиво с ним заигрывал.
— Угу, — пробормотал Алек.
— А как поживает Магнус? По-прежнему одевается эм-м… уникально?
— Все так же великолепен, — с вызовом ответил Алек, — да.
Казалось, отец смутился. Алек не особенно любил разговоры о чувствах, но и стыда за них не испытывал, никто и никогда больше не заставит его стыдиться своих чувств. Он не понимал, зачем отец постоянно бередит эту рану с навязчивым любопытством расчесывающего болячку ребенка.
Когда он был младше, отец упорно отпускал шуточки по поводу отношений Алека с девушками. Отвечать на те комментарии было слишком больно. Поэтому Алек говорил все меньше и меньше.
Он вспомнил тот день, когда ушел из Института и отправился на поиски Магнуса. До этого он видел колдуна дважды и никак не мог перестать о нем думать. Институт тогда остался позади, прорезая небосвод суровыми контурами. Он едва мог дышать от ужаса, а в голове билась единственная четкая мысль: неужели ты хочешь прожить всю свою жизнь именно так?
А затем он явился к Магнусу на порог и пригласил его на свидание.
Алек не мог вынести мысли, что когда-нибудь заставит одного из своих детей чувствовать себя дома, как в ловушке. Он знал, что отец это сделал не намеренно. Но все же он так поступил.
— А как там мой маленький M&M? — поинтересовался Роберт.
Еще одно имя Макса было Майкл, в честь давно погибшего парабатая Роберта.
Обычно при этом вопросе Алек доставал телефон и показывал папе все новые фотографии Макса, но сегодня он торопился.
— Он — просто чудо, — ответил Алек. — Тебе что-то нужно, пап?
— До меня дошли слухи об Институте Буэнос-Айреса, — произнес Роберт. — Слышал, ты был там.
— Все верно, — ответил Алек. — Под управлением Клива Брейкспира, главы тамошнего Института, Сумеречные охотники действовали, словно банда наемников. Они должны предстать перед судом. Но я способствовал смене руководства, и теперь Институт Буэнос-Айреса будет в порядке.
— Именно поэтому мне и нужно было поговорить с тобой, Алек, — заметил Роберт.
Алек внимательно рассматривал трещины на асфальте и старался придумать, как объяснить ситуацию, не упоминая всех причастных лиц.
— Ты знал, что пост Консула и Инквизитора зачастую передается от отца к сыну? Я размышлял о тех временах, когда мне пора будет выйти в отставку.
Алек уставился на сорняки, упорно пробивающиеся сквозь трещины на тротуаре.
— Не думаю, что Джейс захочет стать Инквизитором, пап.
— Алек, — возразил Роберт, — я говорю не про Джейса. Я имею в виду тебя.
Парень вздрогнул от неожиданности.
— Что? — он оторвался от созерцания асфальта под ногами и поднял голову: отец улыбался ему, словно на самом деле так думал.
Алек вспомнил, как сам сказал, что Инквизитор является вторым по важности человеком в Конклаве. Парень позволил себе на мгновение представить, что значит быть Инквизитором. Тогда он смог бы сам приложить руку к созданию нового Закона. Смог бы вернуть обратно Алину и Хелен. Смог бы смягчить условия Холодного перемирия. Смог бы жениться, подумал Алек с медленно пробуждающейся в нем надеждой.
Его отец верил, что Алек справится. Парень знал, что отец его любил, но вера — нечто совсем иное. Это было в новинку для него.
— Не утверждаю, что это будет легко, — предупредил Роберт. — Но несколько членов Конклава упомянули такую возможность. Ты же в курсе своей популярности среди обитателей Нижнего мира.
— Не особенно, — промямлил Алек.
— А остальные люди в Совете постепенно согласятся с нами, — продолжил Роберт. — На стене в моем кабинете висит гобелен с твоим изображением, и это дает мне повод часто упоминать твое имя.
— Я-то думал, ты его повесил потому, что любишь меня.
Роберт моргнул, выглядя обиженным из-за этой шутки.
— Алек, так… так и есть! Но я хочу для тебя большего. Именно поэтому я и пришел: спросить, хочешь ли ты сам занять эту должность?
Алек подумал о той власти, которая может изменить Закон и превратить его из карающего людей меча в щит, ограждающий их от опасностей.
— Ага, — отозвался парень. — Но ты уверен, что хочешь видеть меня на своем месте, пап? Люди не обрадуются, когда я стану Инквизитором, ведь я собираюсь разнести Конклав на части.
— Ты в самом деле собираешься так поступить? — спросил Роберт ослабевшим голосом.
— Я должен буду, — ответил Алек. — Потому что нужно все менять. Ради всеобщего блага. Ради Магнуса и наших детей.
Роберт удивленно заморгал:
— Ваших кого?
— О, да во имя же Ангела! — простонал Алек. — Не надо задавать мне вопросов! Мне пора идти! Я должен сейчас же поговорить с Магнусом.
Роберт только и смог сказать:
— Я совершенно запутался.
