– Вот именно. Вы бы у меня собственной кровью захлебывались, пока все до малейшей подробности не выложили.
– И кому же нам за это в ножки поклониться? Если не секрет, конечно.
– Не секрет. – Положив в рот еще один кусочек бифштекса, он вручил тарелку Хомяку и присел рядом с ним. – Имеется в вашем дырявом батальоне одна мимоза…
– Инга.
– Она самая. Молодец баба. И красавица, прямо кровь с молоком, и с мозгами дружит. Рассказала все как на духу, причем без малейшего прессинга с нашей стороны. Она сама изъявила желание исповедаться.
– Так что там с долговязыми?
– Любопытство так и распирает, да?
– Есть немного.
– Ладно, потрачу на вас еще немного времени, тем более с меня причитается.
– В смысле?
– Вы, сами того не подозревая, помогли мне вскарабкаться почти уже на самую вершину. Представьте только, на каком я теперь счету у инопланетных братьев, ведь силы сопротивления раскрыты и разгромлены. И все благодаря мне. По крайней мере, они так думают. Главное – мастерски лапшу на уши развесить, даже если их и нет вовсе.
– Да, в этом ты мастак.
Судя по его самодовольному лицу, он воспринял мои слова как комплимент.
– Мы с Танком целый план им обрисовали. О том, как агентов к вам внедрили, как готовили ловушку, заманивая сюда, и сколькими бойцами мне пришлось пожертвовать во имя их блага. Они с удовольствием проглотили все, что мы им наплели, и даже не поперхнулись.
– Молодцы еще, что и от крысы очкастой избавили. Достал он нас, конечно, капитально. Везде свой нос совал и наверх постукивал, – произнес Танк вполне доброжелательным тоном.
– Да-да, гнида редкостная! – Шакалов потянулся к тарелке, но, увидев там пухлые пальцы, макающие в соус предпоследний кусочек мяса, скривился и передумал. Кинув косой взгляд на Хомяка, из-за которого тот чуть не подавился, он тихо повторил: – Гнида редкостная.
– Так за такие заслуги не грех нас и помиловать. Отпустить. Естественно, с подпиской о неразглашении.
– Не-не-не, вы свой выбор сделали. И теперь будьте добры за него заплатить.
– Мы-то заплатим, а ты, думаешь, платить не будешь? Все мы под богом ходим. Придет время, когда и до тебя его могущественная рука дотянется.
– Духовная семинария по тебе плачет, сынок. Такой талант пропадает.
– А по тебе – электрический стул.
– Электрический? – усмехнулся Шакалов. – Это ты о массажном, что ли?
Танк и Димон засмеялись, а Хомяк, не переставая жевать, оглядел всех исподлобья и фальшиво улыбнулся.
– Ага, о нем. Ты так ничего и не рассказал о корешах своих долговязых.
– Так… сколько же лет уже прошло?.. Да где-то пятнадцать, наверное, не меньше.
– Со дня вашего знакомства?
– Ко мне тогда за помощью обратился один очень влиятельный человек. И я ему, конечно же, помог, приложив немалые усилия. Он был безгранично благодарен, а также приятно удивлен моему умению эффективно и быстро решать проблемы любой сложности. Через несколько недель поступило предложение, за которое я бы отдал многое. Пошел бы на все. Да пол-Москвы бы вырезал, если бы потребовалось.
– А семью свою вырезал бы?
– Вырезал бы! – выпалил он, хлопнув ладонью по подлокотнику дивана. – Такое предложение поступает только единожды и только избранным, а семья – запросто заводится новая. Как какое-нибудь домашнее животное.
– А свою мать, отца? Их ты тоже причисляешь к домашним животным и легкозаменяемым?
– Говорить о них бессмысленно, потому как их уже давно нет на этом свете.
– Ясно. Все с тобой ясно. Так что тебе там предложили?
– Войти в самый элитный круг людей. Стать частью их тайного сообщества. Стать частью нечто большего, значимого, великого. Понимаешь, какой чести я удостоился? Какую возможность мне предоставили?
– Не особо.
– Ну да, если бы понимал, то не профукал бы возможность, которую я тебе предоставил. Ты бы в нее зубами вцепился. Как бульдог. Намертво.
– А ты, судя по всему, вцепился.
– Да еще как! Хотя и начинал с низов, и пахал как проклятый. Поначалу только и делал, что зачищал за всеми.
Как же мне хотелось сейчас вцепиться руками в его горло и сжать что есть силы. Подержать так немного, а потом слегка ослабить хватку. Потом снова сжать и снова ослабить. Сжать, ослабить, сжать, ослабить. И так до тех пор, пока из него весь дух не выйдет. Но для реализации моего скромного желания уже не было никаких возможностей. Их я, благодаря Давиду, истратил на сошку помельче. Хорошо хоть, рот еще не заткнули.
– Знаю я твои зачистки, пахарь! Деревню Потрошино вон как лихо зачистил, что аж камня на камне не оставил! Людей погубил, зверина! Родителей ты моих там погубил!
– Чего?!
– Чего слышал!
– Вот оно что… выясняется. Так ты родом из того села, оказывается. Хм, странно. Как же это мы тебя упустили?
– Другого вопроса я и не ждал. Сбежал. Благодаря моим родителям.
– Случаем, мужик, который нам там настоящую войну устроил, не твой…
– Да, он мой отец.
– Теперь ясно, почему ты меня предал. Мстил.
– Как можно предать того, кто изначально является твоим врагом?
– Жаль мне твоих родителей, но пресловутый закон джунглей никто не отменял. Либо ты, либо тебя. Как говорится, ничего личного, это просто бизнес.
– На крови.
– И что?
