Спустя минуту долговязый наконец отвлекся, скрутил планшет в трубочку, завел руки за спину, расставил ноги на ширину плеч и уставился на нас зелеными глазищами.
– Перед вами представитель величайшей лантисофурийской расы, повелевающей девятью галактиками! – разведя руки в стороны ладонями кверху, загорланил очкарик. – Для вас это огромнейшая честь, презренные рабы! Встаньте на колени и склоните голову перед вашим господином!
– Сранти… Дрянти… Ланти… – не удержал я язык за зубами. – Тьфу ты, запутался! Так какой оно расы, говоришь?
– Лантисофурийской!
– Ах да, точно. Я так понял, наш язык ему неведом?
– Не важно! Была команда – «Встать на колени!» Что не ясно?!
– Так вот, пусть твой представитель загнивающей срантисофурийской расы катится на свою планету, к своей жене-великанше, к своим деткам-переросткам и там их ставит на колени.
– Я же тебя предупреждал! Что, жить надоело или, может, друзьям твоим надоело?!
Все встали на колени, склонив голову. А после того как Давид дернул меня за штанину, осуждающе посмотрел и постучал кулаком себя по голове, встал и я. Хотя все они бросали такие взгляды в мою сторону, даже Натали, на что я был вынужден заявить:
– Что?! Он же все равно по-нашему ни бельмеса не понимает!
Теперь на меня поглядывали как на ненормального.
Очкарик расплылся в улыбке, подошел поближе к долговязому и, показывая на нас пальцем, начал издавать непонятные буквосочетания, что-то вроде:
– Яп-юп-ел-аррр…
Продолжая нас изучать, существо вдруг прищурилось и облизало уста длинным языком, раздваивающимся на конце. Очкарик снова принялся демонстрировать свои успехи в изучении инопланетного языка, и небезуспешно. Здоровенная голова резко повернулась к нему и рыкающим голосом, сопровождающимся посвистыванием, причмокиванием и шипением, заговорила на том же языке.
На лице очкарика вновь отобразилась заискивающая улыбка, а это означало, что пришелец был доволен. Пообщавшись еще с полминуты, долговязый удалился обратно на корабль, а недочеловек обратился к нам:
– Поздравляю, ваши кандидатуры утверждены! Представителю очень понравились крепкие мужчины и…
– Мы что, девицы какие-то, чтобы кому-то нравиться?! – перебил Кирилл.
– Если надо будет, то и девицами станете! Вы – рабсила! Вы – ничтожество! Вы – никто! Ясно тебе?! Всем ясно?! И если хотите выжить, то помните об этом!
– Ага, обязательно! Что-что, а вот рожу твою я уж точно никогда не забуду! – опередил я Кирилла.
– Ох, сколько я таких героев повидал, если бы ты только знал. Чем мне только не угрожали. И на куски порезать, и сжечь на медленном огне, и даже сексуально надругаться. Но, как видишь, до сих пор целехонек хожу, наслаждаюсь жизнью и очень важный пост занимаю.
– Не знаю, не знаю. Судя по твоим, мягко говоря, больным выходкам, над тобой таки надругались. Причем в самой жесткой и извращенной форме, – скривившись, я с наигранным сочувствием покачал головой.
– Можешь язвить сколько угодно, только от этого твоя участь легче не станет. Эх, а она у тебя такая, что и злейшему врагу не пожелаешь. Ад Данте отдыхает. Зато бабенкам вашим, возможно, повезет больше.
– То есть?
– Представителю они пришлись по вкусу. Он оценил их внешние данные и, может быть, позволит им у себя прислуживать. Тем более что эти места на данный момент вакантны. Бестолковые молодые бабы, которые были до этого, казнены за непослушание.
Дарья неплохо держалась все это время, но сейчас вдруг расплакалась. Я решил промолчать, понимая, что мои слова ее вряд ли утешат. И не только мои. Тут любые слова бессильны, от кого бы они ни исходили. Кирилл это тоже понимал, поэтому вместо бесполезных слов просто взял ее за руку.
Моей невозмутимой докторше утешение не требовалось. Она оставалась хладнокровной. Но я все равно поменялся местами с Давидом, чтобы чмокнуть ее в щеку и, последовав примеру Кирилла, взять за руку.
– Повезет, говоришь? Да чтоб тебе так везло! А может, ты сам к нему в служанки наймешься или даже замуж за него выйдешь?
– Не понимаю, к чему эти…
– А к тому, что пусть твой представитель хваленый к нашим девочкам свои щупальца не протягивает, иначе повыдергиваем!
– Вот как? – ухмыльнулся тот. – Что ж, не стану отговаривать.
– Где ты так лихо научился на их языке шпрехать? – поинтересовался Давид.
– О, я много языков знаю. Земные, например, все. Хотя, как ты уже успел подметить, не только земные.
– Как это все?
– Все – значит все.
– Это что, инопланетные технологии какие-то?
– Скоро узнаешь. И тоже научишься.
– Про остальных наших товарищей что-нибудь знаешь?
– О ком ты?
– Громов, слышал такую фамилию? У него лицо обожжено и глаза нет, твои повелители лично постарались.
Инга. Женщина, которую трудно не заметить. Специфическая внешность, мощное телосложение, красные волосы. Высокий седой мужчина с…
– Понял, понял, можешь не продолжать. Нет их больше.
– Как нет?
– Элементарно, расчленили их и выпотрошили. Не мне же вам рассказывать, как это происходит. Вы и так уже все знаете, все видели. Короче, послужили они благородной цели.
– Ах ты, выродок! – выпалил Давид и смахнул выкатившуюся слезу.
