– Из-за нас, что ли? – Я опустился на корточки.
– Нет, из-за твоей розовой мамочки! Конечно, из-за вас! Стоял тут с вами, пустословил, хотя вы давно уже должны быть на местах! Так, все! Пошли! За мной! И чтоб без баловства!
Выстроившись парами, мы последовали за ним. Бородатый – как же его зовут-то… ах да, Борис – плелся за отцом последним в строю. Он хотел пристроиться к нему сбоку, но Кирилл опередил, начав донимать Назара нравственными речами.
Мы свернули в один из тоннелей, который освещало множество точечных светильников, встроенных в потолок. Только рассматривать особо было нечего. Куда ни глянь, кругом все тот же металл: пластичный, гладкий и самовосстанавливающийся.
Коротышка даже и не думал куда-то торопиться. Шагая вразвалочку, он что-то насвистывал и напевал на каком-то неизвестном, но приятном для слуха языке. Я поравнялся с ним и спросил:
– Так что у тебя случилось, зелененький? Почему последний-то?
Он бросил на меня косой взгляд.
– Не понял.
– Ты говорил, что ты последний из своего народа. Почему? Куда остальные муклорны и муклорнушки подевались?
– Погибли.
– Как?
– А что это ты такой любопытный? Друга во мне нашел, что ли?
– Каждый, кто ненавидит долговязых тварей, мой друг. А ты, как я успел заметить, не очень-то их жалуешь.
– Долговязых тварей?
– Ага, так у нас их кличут.
– Хм, а что, удачную вы им кличку подобрали. Долговязые, да еще и твари. М-да… что твари, то твари. Долговязые твари! Надо будет запомнить, – ухмыльнулся тот. – Верно ты все подметил. Ненавижу я их! Каждой клеточкой своего организма ненавижу! О том только и мечтаю, чтобы они все передохли!
Увлекшись диалогом, он прошел мимо нужной двери, притом что в этом тоннеле она была одной-единственной. Остановившись, коротышка цокнул языком и сделал несколько шагов назад, и почти синхронно с ним мы сделали то же самое. Набрав на пульте комбинацию цифр и каких-то иероглифов, он направил его на дисплей в стене, отображающий руку долговязого. Белый фон дисплея сменился голубым, а дверь подалась вперед и проследовала вбок. В отсеке загорелся свет.
– Рассаживаемся, господа, не толпимся! Мест на всех хватит! – входя в отсек, воскликнул он. – Давайте, давайте, а то сеанс пропустите!
Мест здесь и впрямь хватало с избытком, будто в миникинотеатр зашли. Кресел пятьдесят, не меньше. Я даже посчитал. Да, пятьдесят. Они стояли рядами по десять штук, обращенные к стене напротив. Коротышка посоветовал нам выбрать первый ряд от вымышленного экрана, где сам занял место в середине. Я сел рядом с ним, Давид тоже, но с другого бока.
Кресло оказалось очень удобным. Под обтягивающей его белой ворсистой материей прощупывались мелкие шарики, плавающие в теплой жиже. Такой себе своеобразный микрокосм внутри, садясь на который создавалось ощущение парения в воздухе. А высокая спинка с небольшим изгибом назад, широкие подлокотники со встроенными на краях кнопочными панелями и покатое сиденье, плавно переходящее в опору для ног, только усиливали приятное впечатление.
– И чего теперь-то? – Я зевнул и потянулся. – Баиньки?
– Раньше времени не расслабляться! Так, а теперь поднимаем ручки! – Коротышка встал на сиденье ногами и, прижавшись спиной к спинке, вытянул руки над головой. – Все поднимаем, никто не филонит!
– Зачем? – удивленно протянула Дашка, сидевшая между Давидом и Кириллом.
– Ты меня уже начинаешь нервировать! Я же сказал, все поднимаем!
Вздрогнув, она резко подняла руки.
Коротышка поводил пальцем по экрану пульта, и с обоих боков спинок выдвинулись блочные устройства в виде девяти изогнутых сплюснутых трубок. Их концы разветвлялись на множество металлических волосков, торчащих в разные стороны, а средняя часть покрывалась той же материей с наполнителем, что и по всему креслу. Пройдя полукругом, устройства сложились поверх наших грудных клеток.
Волоски внезапно зашевелились и, потянувшись к собратьям спереди, стали переплетаться друг с другом. За процессом сплетения последовал процесс слияния. Они словно расплавлялись, превращаясь в однородную массу, которая вмиг затвердевала, копируя форму трубки. От места соединения не оставалось и следа.
– К креслам ты нас пригвоздил так, что не отодрать. – Я опустил руки на подлокотники. – Значит, сейчас будем взлетать?
– А кто сказал, что мы не летим?
– Я говорю.
– А ты у нас кто, провидец? Или пилот корабля?
– Не обязательно быть кем-то, чтобы понимать элементарные вещи. Если бы мы взлетели, то я бы уж точно это почувствовал. И все бы почувствовали.
– Да ну?!
Изобразив самодовольную улыбку, коротышка дотянулся ногой до кнопочной панели на подлокотнике и наступил на одну из кнопок. Яркий белый свет потух, но включился тускловатый фиолетовый, а в центре вымышленного экрана замигал желтый огонек. Стена, казалось, начала растворяться. Постепенно. Фрагментарными пятнами размером с ладошку коротышки.
