– Предлагаешь нам жировать на крови и костях невинных людей?! – уставился я на него, стараясь копировать взгляд Натали. – Может, еще и палачами стать предложишь?! Кожу со своих же соплеменников сдирать и потрошить их, как скотину на бойне?!
– Выжить я вам предлагаю! – вскричал коротышка, но потом вдруг понизил тон, заговорив почти шепотом и деликатно: – Вы ведь все равно не успокоитесь, бороться будете. Это сразу видно. Достаточно лишь заглянуть в ваши глаза, чтобы увидеть в них огонь, который ни с чем не спутаешь и не разожжешь искусственно, он либо есть, либо его нет. Другого не дано. Такой огонь пылает только в глазах воинов. Великих воинов! И знайте, что бы вы обо мне ни думали, я на вашей стороне. Поэтому, когда придет время, мы будем биться бок о бок с долговязыми тварями и обязательно победим, как гласит пророчество.
– Какое еще пророчество?
– Не важно, еще узнаете.
– Кто бы сомневался.
– А находясь под пристальным присмотром, будучи обессиленными и голодными, вы много навоюете? По-моему, ответ очевиден, вам не кажется? Хорошо, если вы вообще до этих боев дотянете.
– Он прав, Никита. Нужно соглашаться. Такая возможность больше не подвернется, – произнес Давид.
Наивно довериться вражескому холую, забалтывающему нас слащавыми обещаниями и туманными перспективами, было бы опрометчиво, но что мне оставалось? Выбор ведь невелик. И я кивнул.
– Верное решение, – заискивающе улыбнулся коротышка. – Теперь мы связаны единой целью: раз и навсегда разрушить рабовладельческую систему лантисофурийцев. То есть долговязых тварей! А если повезет, то и самих рабовладельцев превратим в космическую пыль! Всех до одного! Но об этом потом. Прибудем на место, тогда и решим, как будем действовать.
– Ага, прибудем. Ты еще минут десять назад сказал, что мы в космический метрополитен залетаем, – подметил я. – Так когда же это случится?
– Не знаю. Наши пилоты почему-то притормозили у самого входа. Думал, вы заметили.
– Что тут можно заметить? Космос кругом! Вот сейчас, например, смотрю в это здоровенное окно и не понимаю: движемся мы или стоим.
– О, наверное, твои слова были услышаны. Мы опять тронулись.
– Надо же, как я польщен. Только меня волнует другое. Что будет с нашими девчатами? Можем ли мы их взять к себе? Наложницами там или еще кем-то?
– Мне жаль, но нет.
– Как это нет?! Ты же говорил, что любых можно?!
Встревоженно посмотрев на Натали, потом на Дарью, я пожалел, что затронул эту тему. В их глазах отражался страх и отчаяние. И если докторше еще как-то удавалось сдерживать слезы, то Дашке – вообще никак. Она всплакнула сразу же.
– Нет, я не так говорил. Можно любых из доступных вам, но не тех, кого лантисофурийцы себе лично выбрали. Предупреждаю вас и настоятельно рекомендую. Не вздумайте вмешиваться, иначе погибнете и вы, и ваши девушки.
– Как это не вмешиваться?! Что ты такое несешь, зеленый?!
– Мне жаль, но ничего не поделаешь. Смиритесь.
– Да что ты заладил: мне жаль, мне жаль?!
– Никита, хватит! – прикрикнул Давид. – Возьми себя в руки. Мы что-нибудь потом придумаем. Обещаю. – Слегка успокоив меня, он подергал коротышку за штанину и, показав большим пальцем на Кирилла, спросил: – А еще одного нашего друга пристроить сможешь?
– Эх, будь моя воля, я бы всем вам помог. Но, сами понимаете, мои возможности не безграничны. Да и не факт еще, что с вами выгорит…
Корабль затрясся с новой силой и уже беспрерывно. Из зеленого рта продолжали вырываться слова, но разобрать их не представлялось возможным. Да и вряд ли кому-то было до них дело. Трясло так, что, казалось, мясо отойдет от костей, а зубы раздробятся в порошок. Сложно сказать, кто там заорал первым, но то, что в итоге орали все, – это факт. В том числе и коротышка. И, естественно, я.
Степень тряски только увеличивалась. Нижняя челюсть еще сильнее затарахтела по верхней, но, слыша стук зубов, я их уже почти не ощущал. Приглушив зубную боль, челюсти словно онемели. Что было весьма кстати. В моем организме и без того творилась полная неразбериха: кололо в боку, как после длительной пробежки, сдавливало в области сердца, завывала поясница, да вдобавок еще и ослепило ярким белым светом, прорвавшимся сквозь прозрачную стену.
Белый свет сменился желтым, желтый – красным, красный – синим, синий – опять белым, а затем все внезапно прекратилось.
Корабль перестало трясти, мое тело покинули болячки, а крики замолкли. Разомкнув веки, я даже не взглянул на близких мне людей и не поинтересовался, все ли с ними в порядке. Мое внимание захватил ошеломляющий космический пейзаж. Просто невиданное зрелище!
Откуда-то почерпнутые Давидом теории оказались не так уж и далеки от истины. Вселенная и впрямь испещрялась бесконечными пространственными тоннелями, соединяющимися между собой. Такая себе своеобразная космическая трубопроводная система. Только сотворена она была не из твердого металла, стекла или пластика, а из какой-то энергии, непостижимой для человеческого разума.
