– Да, они не только порабощают более или менее цивилизованные народы, они их еще и пожирают. Но только молодых особей. Старых скармливают своим домашним питомцам. Мясо землян долговязые твари считают самым наивкуснейшим, а мозг так и вовсе чуть ли не деликатесом. Хотя потроха они любят не меньше. Сердце, печень, легкие…
– Давай без подробностей, ладно? Я и так достаточно насмотрелся. К тому же среди нас есть дамы, и они очень напуганы.
– Ладно.
– Почему тебя не сожрали?
– Меня решили оставить как какого-то экзотического зверька, последнего в своем роде. Как шута. Как напоминание о героической победе на Муклорне.
– Но какой смысл поганить целую планету? Разве им помешали бы лишние природные ресурсы, да и рабы тоже? Почему просто не поработить всех, затратив на это чуть больше времени, и потом преспокойно одних пожирать, а других эксплуатировать на добыче этих самых ресурсов?
– Может, возиться не захотели, а может, и угрозу в нас какую увидели. Ведь мой народ был одним из немногих, посмевших оказать им сопротивление, притом еще настолько неистовое. Вот, может, и струхнули, что революционная волна захлестнет все галактики.
– Гляньте, гляньте! Луна! – указывая руками на экран, заставила нас встрепенуться Дашка. – Какая же она красивая!
Кажущаяся холодной, безжизненной и однотонной, Луна меркла перед величественной красотой Земли, но все равно не оставляла равнодушным. Она навевала какие-то неоднозначные чувства. Тоску по дому, жалость к себе и радость, что мы все еще живы. А еще я ощутил пугающий холодок, вихрем пронесшийся по телу, когда представил, что могло скрываться в кратерах на ее поверхности.
Судя по лицам остальных, Луна у них бешеного восторга не вызвала. У меня, признаться, тоже, но я не стал корчить из себя бывалого космонавта, до такой степени насмотревшегося на все эти Луны, Нептуны, Юпитеры и Сатурны, что аж тошнит.
Дашкины возгласы были не лишены здравого смысла, но это я так думал, другие же считали иначе. Они отреагировали едкими негромкими смешками и недоуменными взглядами. Мне даже стало обидно за нее. Физиономия Кирилла тоже выражала недовольство толпой, но высказаться по этому поводу он так и не решился. Моя названая сестра срочно нуждалась в чьей-то руке помощи. И я ей, не мешкая, ее протянул:
– Да, родная, впечатляет! Есть в ней что-то таинственное и завораживающее!
Дашка заулыбалась.
Натали ущипнула меня за запястье, но сразу же потерла в том месте и погладила. Коротышка махнул рукой, мол, что взять-то с них, со слабоумных. Назар и бородатый уставились на Луну, пытаясь отыскать там то самое таинственное и завораживающее. А Давид, посматривая на всех нас, не переставал посмеиваться.
– Откуда такое знание русского языка? Чистое произношение? Будто ты родился и всю жизнь прожил в России. – Обратив на себя взор коротышки, Давид прищурился, как профессор, задавший каверзный вопрос студенту на экзамене. – У нас полно коренных москвичей, которые и на тройку с минусом не знают свой родной язык, а тут представитель инопланетной расы как минимум твердую четверочку заслуживает. Удивительно.
– Четверочку?! Ха! Да у меня уровень знаний гораздо выше, чем у любых ваших академиков. В любой науке.
– Прямо-таки и в любой?
– Хочешь проверить? Посоревноваться? Давай, только тогда тебе придется оценить свои знания на не твердый ноль с тысячей минусов.
– Но как ты?..
– Книжек много читал, причем на разных языках. На русском, испанском, немецком, английском, китайском, японском… и так далее. Устану все перечислять. В общем, на многих земных, включая и несколько из тех, которые уже давно считаются мертвыми. Хотя на внеземных языках я читал еще больше. А скольких ученых, писателей, изобретателей и преподавателей мне приходилось сопровождать – очень много. И мы многому друг у друга научились. С некоторыми я до сих пор в хороших отношениях. По возможности проведываю их и помогаю, чем могу, но я бессилен перед тиранией долговязых тварей. Им часто даже повод никакой не нужен, чтобы казнить раба.
– Так это же тонны информации, как ты смог столько усвоить?
– Если бы ты знал, на что способен твой мозг, то таких вопросов не задавал бы.
– На что?
– Как-нибудь расскажу.
– Хотел бы я тоже знать столько языков.
– Хочешь – будешь, если не казнят раньше времени. По крайней мере, язык лантисофурийцев обязан знать каждый, остальное по желанию. Свой язык они считают чуть ли не божественным, а себя, соответственно, богами. Любые другие языки относятся к языкам рабским и не изучаются ими строго принципиально.
– Куда деваться.
– Ага, это ниже их достоинства, что не так уж и плохо для нас.
– В смысле?
– А что тут неясного? Их высокомерие играет нам на руку: мы их понимаем, они нас – нет.
– Кстати, да, недурственное такое преимущество. И если…
– Неужто за парты нас посадите? – перебил я.
– Не все так запущено, – ухмыльнулся коротышка. – Процесс быстрый и безболезненный.
– А поподробнее? – вновь прищурился Давид.
