Ранним утром они выехали из дома и к полудню уже были на «Эсперансе». Дон Гумерсинду не ждал подобного визита, но он и не удивился, увидев перед собой дона Франческо и его сына.
— Я догадываюсь, что привело вас сюда, — сказал он.
— Я хотел бы знать, где моя жена, — произнес Марко Антонио.
— Я мог бы задать вам тот же самый вопрос, потому что понятия не имею, куда подался мой зять. Он оставил жену и маленького ребенка, не взял с собой ничего, даже одежды. Так уходят люди, которые задумали самоубийство.
Гумерсинду не стал рассказывать о том, что Розана после исчезновения Матео несколько дней отказывалась от еды и питья, она даже не подходила к малышу, твердя одно: «Я хочу умереть, я хочу умереть».
За ребенком ухаживали Мария и Анжелика, причем Анжелика страшно ругала сестру за безответственность. Сама она, что бы ни случилось, принимала самое деятельное участие в происходящем и зачастую брала верх над неблагоприятными обстоятельствами.
— Ты видишь, как я был прав, когда не хотел отпускать Анжелику в монастырь, — говорил Гумерсинду жене, — теперь стало видно, что характером она пошла в тебя, у нее такое же отзывчивое сердце, столько же мужества и стойкости.
Мария поцеловала мужа, его слова были ей приятны. За Анжелику она теперь была спокойна, а вот за Розану... Только совсем недавно она все-таки одумалась и стала подходить к малышу, и Гумерсинду полегчало на сердце. Когда он увидел Марко Антонио, то подумал, что, возможно, не стоит жалеть о сумасшедшей парочке, которая, бросив всех и вся, избрала для себя нищенскую жизнь под каким-нибудь забором, — нужно быть порядочной дурой, чтобы бросить такого мужа и такого свекра! «И такую жену, и такого тестя!» — прибавил он про себя.
Он пригласил гостей отобедать, но обедали невесело, хотя общая беда как-то сблизила обе семьи. Розана довольно долго говорила с Марко Антонио, оба были приятно удивлены тем благоприятным впечатлением, которое взаимно произвели друг на друга. Оба подумали про себя, что никогда бы не оставили такого спутника жизни.
— Пойду посмотрю, что там с маленьким, — сказала Розана и поднялась наверх.
Марко Антонио и Франческо допоздна засиделись с Гумeрcинду. Гостей оставляли ночевать, но они заспешили домой. Но если бы они знали, какой сюрприз приготовила им судьба, то, наверное, переночевали бы на фазенде, потому что в это время к дому уже подкатила дона Жанет, распорядилась выгрузить чемоданы и спросила у обомлевшей от неожиданности Марианы:
— Ну что? Какие новости? Да что ты на меня так уставилась? Можно подумать, что не получила моего письма!
Матео привел Жулиану в небольшой пансион на окраине Сан-Паулу. Его содержала одна немолодая испанка, дона Долорес. Земляки-итальянцы, которые останавливались у нее, остались довольны и ценой, и удобствами и порекомендовали этот пансион Матео. Денег у Матео было негусто, у Гумeрcинду он не взял ни сентаво и гордился этим, ау Бартоло перед отъездом занял совсем небольшую сумму, но ее должно было хватить на то короткое время, за которое он найдет себе работу. В том, что работа его ждет за каждым углом, Матео не сомневался.
— Вы такие оба красивые, — с приветливой улыбкой сказала им испанка. — Я желаю вам обоим счастья, вам и вашему будущему ребеночку.
Только теперь Матео обратил внимание на округлившуюся талию Жулианы. Разумеется, это ничего не меняло, но почему-то ему стало очень неприятно. Они дошли по коридору до своей комнаты и, едва остались одни, как Жулиана сказала:
— Еще не поздно, я могу вернуться домой.
— Твой дом здесь, — твердо заявил Матео. — Больше я тебя никуда не отпущу. Но не могу сказать, что твои новости меня очень порадовали.
— У каждого из нас есть прошлое, — со вздохом сказала Жулиана, — мне кажется, не стоит превращать его в настояшее.
— Прости меня, это просто от неожиданности, — извинился Матео.
— Я на тебя не умею обижаться, — ответила Жулиана.
Наутро Матео отправился на поиски работы. Первое, с чем он столкнулся, были толпы таких же, как он, итальянцев, которые странствовали по городу и искали работу. Матео не сообразил, что с их приезда прошло уже довольно много времени, у некоторых закончились контракты и далеко не все захотели продолжать работать на земле. Если бы он был внимательнее, то продумал бы, где может предложить свой рабочие руки. Но он действовал импульсивно, под влиянием эмоций, и жизнь приносила ему только эмоции. Чаще всего отрицательные. Шоком для него стало отсутствие работы, он считал, что найдет ее играючи. Еще большим шоком — беременность Жулианы. Он не мог простить ей этого ребенка. Честно сказать, он не столько искал работу, сколько бродил по улицам, пытаясь сладить с собой, со своим гневом, со своей обидой. Вечером он вернулся к Жулиане подавленный и мрачный.
— Мне показалось, что в Сан-Паулу итальянцев куда больше, чем бразильцев. Куда ни ткнешься, непременно встретишь соотечественника, и ему тоже нужна работа!..
Шоком для Матео стало и то, что именно итальянцы были теперь его конкурентами и соперниками.
