Взрывы петард. Снова стробоскопический эффект, Зола бежит по лужайке к ним, вспышки молнии выхватывают ее искаженное лицо, зубы оскалены, это бесконечная ненависть или радость, но это смерть, приближающаяся к ним, сверкая черепом, и затем вдруг ничего. Темнота и огоньки пламени в кострище, но больше никаких силуэтов, никаких стробов. И Фонтэн, Билли узнаёт этот голос, она его знает, всхлипывает и причитает где-то в кромешной темноте.
Билли спотыкается обо что-то в траве. Женское тело, ничком. Слава богу, лица не видно.
– Садись в машину, блин! Долбаная стерва! Залезай живо! – Зара заталкивает ее на переднее сиденье, и Билли больно ударяется головой о приборную панель.
– Ой! – скулит она. Дверь захлопывается.
Зара забирается за руль, заводит двигатель и сдает назад. В свете заднего фонаря Билли видит бегущую к машине Рико, стреляющую куда-то в темноту за спиной. В кого? Сколько их еще осталось? Билли борется с арифметикой. Подсчитывает мертвых.
Покрышки проскальзывают на мокрой земле, затем задняя дверь распахивается и в машину вваливается смеющаяся Рико.
– Спасибо за гостеприимство! – кричит она. – Это было просто здорово! – Гони, твою мать, гони! – Рико по-прежнему смеется, глаза безумные, заряжает в пистолет новый магазин, и они несутся через лес, который был таким зеленым, а теперь стал таким черным. И тут грохот и треск, словно сверхзвуковой самолет преодолел звуковой барьер, разбив реальность в разлетевшиеся во все стороны осколки стекла и брызги крови.
– Гони! – кричит Билли. Сорвав с себя толстовку, она вытирает с лобового стекла красную изморозь.
У Зары кровь на правом ухе. Точнее, в том месте, где было ее правое ухо. Но она не отрывается от дороги. Вдогонку трещат новые выстрелы. Ветер завывает в остатках заднего стекла, от которого остался зазубренный клык, упорно цепляющийся за кузов.
В свете фар грунтовая дорога кажется золотой тропой, но она извивается и взлетает вверх и вниз, массивные стволы деревьев торчат из темноты подобно ловушкам. Машина так сильно подпрыгивает на ухабе, что у Билли захлопывается челюсть. Рот наполняется металлическим привкусом. Звучат новые душераздирающие выстрелы. Билли мысленно представляет себе инверсионные следы, оставленные пулями в темноте, по которым смогут ориентироваться квадроциклы.
И вот машина вырывается из леса, вылетает юзом на асфальт, и Билли еще никогда не испытывала такого облегчения. В передней части машины слышится скрежет и грохот.
– Ты ранена? – спрашивает Зара.
– Нет, – отвечает Билли. – Со мной все в порядке. Машина…
– Бампер оторвался. Об этом будем думать потом.
Но Рико… Билли оборачивается. С Рико не все в порядке. Рико обмякла на сиденье словно пьяная. Из тех, кого уже пару раз вырвало, а теперь изо рта течет струйка слюны и желчи, что безнадежно испортит пятизвездочный рейтинг в «Юбер»[83]. Билли поворачивается вперед и смотрит на дорогу, бампер грохочет, у нее на коленях окровавленная толстовка, пальцы Зары стиснули рулевое колесо, побелевшие от напряжения костяшки похожи на ряд крошечных черепов, под стать татуировке на большом пальце.
Зара гонит машину чересчур быстро, особенно если учесть производимый шум, скрежет оторванного бампера. Стрелка спидометра подпирает к восьмидесяти милям в час. Мимо проносятся деревья, мелькая в искаженной темноте.
– Я тебя предупреждаю сразу, – говорит Зара спокойно, словно по щеке и шее у нее не течет кровь, в темноте кажущаяся черной нефтью. – Когда мы остановимся, чтобы починить бампер, я выброшу труп Рико из машины.
– Хорошо, – соглашается Билли. Она могла бы схватить рулевое колесо, направить машину в кювет, отобрать пистолет, воспользовавшись смятением. Однако исторически стратегия хаоса тут не работала. Господи, не дай ей умереть вот так, с жутким макияжем, нанесенным Фонтэн, на лице!
– Я хочу услышать причину, почему не сделать то же самое и с тобой.
Билли понимает, о чем идет речь. Предательство не имеет значения. Что сделано, то сделано.
– Я тебе нужна, – осторожно произносит она. – Никто другой не сможет к нему подойти. Ты хочешь получить его живым? Значит, и
Зара долго не отвечает, и в течение нескольких минут единственными звуками остаются вой двигателя и грохот бампера.
– Я тебе не рассказывала свой любимый анекдот? – прощупывает почву Билли.
Зара молчит.
– Я тебе его все равно расскажу. – Если говорить быстро, можно победить реальность. – Если ты его уже слышала, остановишь меня. Медведь заходит в бар. – Эти слова даются уже легче. Билли испытывает облегчение. Она уже тысячу раз рассказывала этот анекдот. Сила привычки. Она старательно не смотрит в зеркало заднего вида.
– Он опускает свою волосатую задницу на табурет перед стойкой и оглядывается по сторонам. Еще рано, и единственная посетительница в баре – дряхлая страхолюдина в другом конце зала, нянчащая стакан виски. И когда я говорю древняя, это не преувеличение. У нее волосы цвета никотина, кожаная мини-юбка и сапоги-ботфорты, которые следовало отправить на пенсию еще тридцать лет назад.
