– Это не причина для праздника, – бормочет Коул сквозь волдыри на губах. Ее рот представляет собой одну большую, горячую пульсирующую боль, даже несмотря на то, что сестры дали ей специальный бальзам от ожогов, а также мазь арники, чтобы обработать содранные колени и ссадины на теле. Этого у нее теперь достаточно – лекарств для физических и душевных ран.
– Тот, кто страдает телом, распрощался с грехами, – говорит Мила.
Откуда это, твою мать?
– Прекрати!
– Ты смирилась и вошла в Его храм.
– Мила! Я же сказала, прекрати! – слова неуклюже застревают в горящем рту.
– Господи, остынь, мам. – Мила снова садится на кровать, сгорбившись, словно ее нудная старая мать все портит. Опять. – Я тобой горжусь. Только и всего. Для тебя это знаменательный день, мама. И ты должна постараться насладиться им.
– Я не могу. – Она указывает на обожженные губы. – Только посмотри, что они со мной сделали!
Ее дочь морщится, но лишь на мгновение.
– Щедрость говорит, что все твои грехи сгорели. Все сказанные вслух слова, все мысли и поступки. И когда ожоги заживут, ты сама также исцелишься! Я жду не дождусь, когда настанет мой черед.
Коул близка к тому, чтобы отвесить дочери затрещину. Ей становится страшно. Задействовав весь до последней капли контроль, оставшийся в ее теле, покрытом ноющими ранами, она выдавливает:
– Твой черед не настанет.
Мила встает, подбородок у нее железобетонный, и выходит из комнаты.
– Мила!.. – Коул разбита, у нее нет сил броситься за ней вдогонку. Что еще сказать? Тут она ошиблась и все испортила.
Она закрывает глаза. Хлопает закрывшаяся дверь.
Как такое произошло?
Возможно, нужно забрать деньги, которые ей уже удалось украсть, схватить Милу и бежать прямо сейчас. Подальше от этих опасных фанатичек, с их убийственными улыбками и безумными идеями.
«Дев, твою мать, где ты, когда ты мне нужен? О господи, как же ты мне нужен!»
«Тебя здесь нет. Ты не знаешь, что это такое. Это уже слишком».
«Заткнись! Твою мать, тебя здесь нет!»
– Она хочет поговорить с тобой, – говорит Зара, протягивая ей телефон. Они в гостинице в Нэшвилле, штат Теннесси, классом повыше, и выражение у нее на лице – о, это что-то. Это всё.
Билли ни за что не покажет Заре сообщения. Она вышла из электронной почты и отказалась войти снова и назвать пароль даже под дулом пистолета. Она знает свою цену. Если Зара сможет общаться с Коул без ее участия, если узнает, куда она направляется, с кем она, Билли окажется в придорожной канаве с простреленной головой.
– Здравствуйте, миссис Амато, – говорит Билли. – Да, у нас хорошие новости. Мы снова взяли след. Я держу все под контролем.
Зара хмурится, услышав эти слова, но что она может на это возразить? Правда – она и есть правда, пылающий меч во тьме.
– Ты не хочешь выйти прогуляться? – спрашивает Билли у своего мрачного стража, кивая на дверь, однако Зара молча качает головой. Зализывая раны, но не сдавая своих позиций. Пока что. Ничего, посмотрим! Билли готова потерпеть. Новенькая пачка антибиотиков, срок годности которых истекает только через два года, делает ее великодушной. Как выяснилось, раздобыть их оказалось не так уж и трудно. Билли даже настояла на том, чтобы Зара купила лекарства и себе, «потому что твое ухо, дорогая, выглядит просто ужасно». Можно также будет подумать о косметической операции. Им обещали лучших частных врачей и хирургов, после Майами, после того, как товар будет доставлен. И они уже так близки к цели. Билли буквально чувствует вкус денег. На что это будет похоже – два миллиона, полный рот?
– Все, что ты хочешь мне сказать, ты можешь говорить перед своей подругой, – говорит по телефону миссис А. – Но, пожалуйста, помни, что это незащищенная линия.
– Я хотела обсудить условия.
– Вот как? Ты только-только выбралась из леса и уже хочешь торговаться?
– Я хочу справедливости. Я могла бы потопить все предприятие. Мне известно насчет покупательницы.
– Наша подруга говорит, что ты совала нос в чужую переписку. Что именно тебе известно, Вильгельмина?
– То, что ей не нужен наш товар. Ей нужна замена. Того, что она потеряла.
– Да, произведение искусства. Это был очень дорогой предмет. И на самом деле ничто не сможет его заменить. У нее разбито сердце.
– Однако то, что мы предлагаем, сможет в какой-то степени облегчить ее боль.
– Предположим, это так, хотя я ничего не говорю, и что с того?
– Необходимо учесть разные соображения.
Приглушенный смешок.
– Как всегда.
– Моральный аспект.
– Не холодные, бездушные финансы?
– К этому мы еще перейдем.
Тон миссис Амато превращается в острые ледяные иглы.
