Земля матерей полностью

Снова хождение от одной двери к другой, в голове гул от наркотика. Пчелы в палисандровых деревьях. Запах преследует ее. Сассапариль, это плотоядное растение, которое цветет раз в году. Она чересчур весела, чересчур возбуждена, говорит слишком быстро, слишком заигрывающе.

Ближе к вечеру они встречают людей, возвращающихся домой с работы, женщину с желтым значком «Спроси у меня об ЦСПД», которая пытается пригласить их на молитву. Билли показывает им фотографию Коул и Майлса. Вы не видели эту собаку? Эта сучка не откликается, когда ее зовут, но щенок хороший.

У дамы со значком маленькая девочка, наверное, потому что пол – это концепция, прячущаяся за ее юбку. Застенчивость – это тоже концепция. Все мы концепции. Нуждающиеся в опоре. Билли буквально летает. Ей хочется, чтобы и ее мама была еще жива. Знала ли она ее? Воспоминания – это также концепция. Ты строишь у себя в голове дом и украшаешь помещения, однако обои меняются в то самое мгновение, когда ты в него заходишь, мебель перемещается, если за ней не следить. Билли изо всех сил старается быть внимательной.

– Я очень беспокоюсь, – говорит она. Но когда она позднее снова проверяет аккаунт Майлса, там новая фотография, трактора с надписью на кабине.

Вообще-то они не должны были знать, где находятся, но, по слухам, это была Калифорния. Что имело смысл: перелет, уносивший их с объединенной базы Льюис-Маккорд и прочь от угрозы нападения, занял всего несколько часов в темноте. Ферма называлась «Атараксия», хотя, наверное, это название не было настоящим, как на самом деле не была она и винодельческим заводом, хотя вид у нее, нужно признать, был соответствующий: приземистые здания из стекла и бетона, раскинувшиеся по склону холма подобно скоплению галерей современного искусства, приютившихся среди бескрайних виноградников. Однако на гребне холма стояли сторожевые вышки, на которых круглосуточно дежурили часовые, да и на фермах долины Напа нечасто можно встретить вооруженные патрули и бункеры, уходящие на пять уровней под землю.

Все это было построено на случай ядерной войны, изменения климата или пролетарской революции, а может быть, черт возьми, восстания недовольных водителей такси, сексуальных роботов… кто знает, о чем с ужасом думали долгими темными ночами богатые придурки из Кремниевой долины. Здесь имелись собственная больница, оборудованная по последнему слову науки и техники, роскошное жилье на двадцать семей и жилье попроще на пятьдесят человек прислуги, подземные теплицы, оснащенные гидропоникой, беговая дорожка, учебные классы, центр отдыха с тренажерным залом, винным погребом, долбаным бассейном, заполняющимся из скважины, и любимым местом Коул, самым абсурдным: гавайским баром, оформленным в стиле джунглей.

Однако ничто это не спасло хозяев от ЧВК. Коул не знала, кто жил здесь до того, как комплекс был реквизирован временным правительством. Семейство Цукербергов, Бринов или Безосов[29] – на этом перечень известных ей имен воротил высокотехнологичного бизнеса заканчивался. Девон знал бы, однако звучащий у нее в голове его призрачный голос – лишь дешевый попугай, повторяющий воспоминания.

Нужно было бы подписаться на полный пакет всезнающего привидения.

Какой-то остряк, бывший здесь до них, нацарапал изнутри на двери кабинки туалета у просторного наземного холла стишок о происхождении богатства бывших владельцев. Коул видела, как Майлс и Элли, единственный ребенок его возраста, распевали этот стишок, дружно хлопая в ладоши:

Прежде Коул думала, что богатство – это когда тебе завидуют: модные бренды уничтожают лишнюю продукцию, «Горящий человек»[30], подростки, сколотившие состояние в «Инстаграме», помешанные на личных самолетах и кичливой роскоши. Однако попав в «Атараксию», она видит, что богатство – это не просто другой образ жизни, это целиком другая жизнь. И абсолютная безопасность – какую не может обеспечить даже объединенная база сухопутных войск и морской пехоты.