Она проскользнула через кухню, в которой Билли пекла лакомства, чтобы задобрить охранниц, выяснить их распорядок, подготовить путь бегства, вырваться отсюда вместе с мальчиком, но не без нее, не без его матери. По плану такого не было. Коул подбежала к гаражу, ворота распахнуты настежь, внутри темно, если не считать свет в салоне «Лады», позволяющий различить силуэт ее сестры, которая возилась с бесчувственным телом, ругаясь вполголоса. И сначала Коул решила, что это мертвое тело. Оно могло быть только мертвым, такое обмякшее и тяжелое в руках Билли.
– Вы не должны страдать из-за этого. Разве вам не кажется, что мы и так уже достаточно страдали?
Там, где должны быть воспоминания, зияет белое пятно, словно адреналин сжег бобину с кинопленкой. Монтировка упала на землю. Откуда она взялась? Она появилась у Коул в руках будто по волшебству. Негромкий крик, который издала Билли. Эхо голоса отца. «Девочки, у вас слишком жестокие игры!»
Но Майлс. Майлс, Майлс, Майлс. Прости-прости-прости-прости. Прости меня! Прижимая его к себе. Всхлипывая, одной рукой нащупывая пульс. Прижимая палец к шее, пока она не убедилась в том, что слышит действительно его сердцебиение, а не рев крови у себя в ушах.
Жив. Но он никак не приходил в себя.
– Повторяй вместе со мной, сестра. Разве ты не хочешь освободиться?
– Простите, – судорожно выдыхает Коул.
Монашка прикасается ей к лицу так нежно, что это невыносимо (палец на спусковом крючке, возникшая из ниоткуда монтировка).
– Ты прощена.
Она плачет. Вместе с монашкой.
– Мы заберем твою боль.
Кровь. Столько крови. Откуда так много крови? Она попыталась оттолкнуть ногой приближающуюся струю, прижимая Майлса к груди. Ее кроссовок попал в лужу, оставив алый развод. Она не могла смотреть на Билли. Не хотела смотреть.
Должно быть, сестра усыпила мальчика его собственными препаратами. Какова максимальная допустимая доза? Горячий шоколад. Коул сама налила его Майлсу. Вложила кружку ему в руки. Если он умрет, виновата в этом будет она. Ей хочется снова взять монтировку и колотить ею Билли по голове до тех пор, пока не останется одно кровавое месиво. Если он умрет. О господи, если он умрет…
Гребаная стерва, если с мальчиком что-нибудь случится, она ее убьет. Она ее убьет!
Но она не подбирает с земли монтировку. Она трясет своего сына, окликая его по имени. Майлс, Майлс, проснись! Ты должен проснуться. Пожалуйста, тигренок, я не шучу!
А Билли у нее за спиной хрипит. Нужно пощупать у нее пульс. Потому что она могла убить свою сестру. Но Коул не может. Из-за Майлса.
