– Миссис Грегсон попросила вас найти. Отдать вот это.
Она вручила ему конверт из серой папиросной бумаги «Регия». На конверте было красиво выведено его имя.
– Где же она сама?
– Уехала в Байоль.
– Глупая женщина, – фыркнул Ватсон. – Она нужнее мне здесь. А мисс Пиппери? Тоже сбежала?
– Нет, она у сестры Спенс. Боюсь, что у нее сдали нервы.
– Хорошо-хорошо. То есть что она здесь, я не о нервах. Мне потом надо будет ее расспросить.
Он запихнул конверт в карман брюк. От миссис Грегсон Ватсон не ожидал такого эгоизма.
– Ну, сестра, я собирался произвести процедуру для собственного успокоения, однако удачно, что вы будете свидетельницей.
– Я не совсем уверена…
– Сестра, – развернулся к ней Ватсон, – я проделаю это в вашем присутствии или без вас. Вы всегда можете выйти. Я попрошу только никому не говорить о том, что происходит. Но, если вы будете присутствовать при венесекции, прошу вас сделать двухдюймовый надрез, чтобы открыть срединную локтевую вену.
Ватсон сам немного удивился властности своего тона. В нем был отзвук совершенно чуждой ему решительности. Вероятно, подумал он, это потому, что сейчас ему не приходится следовать за лидером. Он больше не тень, не наблюдатель и летописец, не фон для героя. Хватит с него риторических вопросов: «Как поступил бы Холмс?» Пора стоять на своих ногах. И радоваться этому, мысленно добавил он.
– Вы доверите мне операцию? – неподдельно удивилась сестра. Неслыханное дело, чтобы врач вручал скальпель младшему персоналу.
– Я вам доверяю.
Серьезно кивнув, сестра поправила косынку.
– Раз уж вы мой пациент, сядьте, пожалуйста, на эту кровать. Нам надо подогреть кровь? Она ведь со льда.
Вопрос был наивен, но Ватсон помнил, что для нее все это внове.
– Нет, ее воздействие на внутреннюю температуру пренебрежимо мало.
– И сколько потребуется?..
– Пятисот кубиков вполне достаточно.
– Местная анестезия?
– У нас есть эвгенол. Там, в шкафу. Но бутылка бренди, что в глубине, будет уместнее.
Смазав ему руку раствором и налив рюмку бренди, сестра приготовила на подносе шовный материал, скальпели, шприцы, йодоформ и трубки. Ватсон восхитился точности и аккуратности ее действий.
– Давно вы на этой службе, сестра?
– Скоро шесть лет. Задолго до объявления войны. У меня в Сент-Киттсе умер старший брат, и мы вернулись в Англию. От продажи дома остались деньги, отец вложил их в дело. После Карибов Англия меня потрясла. Прежде была хоть какая-то свобода от условностей. Вы не представляете, майор, как строго расписана жизнь девушки из состоятельной семьи в Дидкоте. Все известно заранее, от колыбели до могилы. Служба дала мне возможность хоть на несколько недель в году сбегать от матери и отца, то и дело знакомивших меня с подходящими молодыми людьми. Мой мятеж был очень умеренным. Меня не хватило стать суфражисткой, как ваша миссис Грегсон. Думаю, от трусости.
– Миссис Грегсон говорила вам, что она суфражистка?
Сестра загадочно улыбнулась:
– Нет, это ясно без слов.
– Да, кажется, у нее это на лбу написано.
– Думаю, наше с ней знакомство неудачно началось.
– У всех бывают неудачные минуты. А она не ищет гладких дорог.
Дженнингс хотела еще что-то добавить, но, кажется, передумала и сосредоточилась на работе.
– А подходящего молодого человека не нашлось? – спросил Ватсон.
Она замерла с неоткрытым флаконом лизола в руках, задумалась над ответом.
– Раз уж вы спросили – был. Да. Есть. Но он не потребует у меня ответа до конца войны.
– Очень достойный подход. Многие молодые люди добивались помолвки до отправки на фронт. А то и венчания.
Сестра подняла бровь:
– Чего моя матушка не допустит, так это поспешного венчания. Она готовилась к великому дню больше двух десятилетий. По-моему, все готово, майор.
– А что мистер Майлс?
– А что он?
– Вы, кажется, произвели на него большое впечатление.
– Правда? Я не замечала.
Сестра принялась наугад перекладывать предметы на подносе.
– Простите мне этот вопрос. Он не дает мне покоя. Он не делал предложений, которые могли бы скомпрометировать вас по службе? – настаивал Ватсон.
Сестра преувеличенно, напоказ захлопала ресницами:
– Каких же это предложений, майор Ватсон?
– Вы отлично понимаете, о чем я говорю. Неприличных предложений.
В нос ему ударил гвоздичный запах эвгенола. Ватсон сделал глоток бренди и закашлялся, когда напиток обжег горло. Бренди оказался не из лучших.
– Теперь не шевелитесь. Руку над этим тазиком. Будет кровь.
– Я на это рассчитываю.
Она занесла руку над его локтем. Майор заметил, что кончик скальпеля дрожит.
– Не робейте!
Он вздрогнул, когда лезвие вошло в кожу и на ней выступили первые темно-красные капли крови.
– Неприличные по меркам сестры Спенс, майор? – спросила сестра, скорее всего, чтобы отвлечь его.
– По любым. Ох… думаю, длины разреза достаточно. Теперь углубляйте.
Несколько мгновений она работала молча, внимательно нахмурившись, высунув кончик языка от усердия.
