— Вы отлично осведомлены обо мне. Этого стоило ожидать. — сделав ещё один глоток, я продолжил. — Латынь меня очень интересовала.
— Но вы не ответили на вопрос.
Я задумался. Перевел взгляд вверх, уставившись в панельный потолок комнаты. В этом месте он казался особенно низким, будто давил сверху. А я старался видеть сквозь него, и перенестись куда-то вдаль, вверх, к звездам.
— Я не могу сказать, что не верю. — я снова посмотрел на него. — Согласитесь. — я сделал глоток. — Не может быть так, чтобы во всей огромной Вселенной мы были одни. Верно?
Марков кивнул, будто в его голове что-то звонко щёлкнуло — словно он сверил данные, которые хранились в дальних закоулках памяти. Потом он вновь залпом осушил свой стакан с кофе даже не поморщившись. У меня мелькнула мысль: что это совсем не человек.
Пустой стакан он аккуратно подтолкнул пальцами к противоположному краю, будто это была гильза от отработанного патрона. Затем, не торопясь, встал, сделал пару шагов к дивану и взял свой классический дипломат — черный, с легкими потертостями по углам, вероятно, от частого использования.
— Присаживайтесь, Александр. — его голос стал ниже, почти бархатистым, но от этого становилось только тревожнее. — Хочу поделиться с вами… кое-чем… занимательным.
Он указал на стул напротив.
Я неуверенно отодвинул пластиковый стул, сел, закинув рюкзак себе под ноги. Стакан с кофе поставил рядом. Увы, но я бы не смог осушить залпом дымящуюся жидкость. Тело свело небольшой судорогой внутреннего напряжения. Всё подсказывало, что сейчас начнётся что-то такое, что лучше бы мне не знать. Но было уже поздно отступать.
Марков открыл дипломат с характерным щелчком, запуская мои воспоминания в детство, когда отец работал со своими бумагами, и владел точно таким же дипломатом. Изнутри он извлек несколько пожелтевших листов, фотографии, перемешанные с новыми отпечатками, и начал раскладывать их на столе передо мной. Бумага — уже сама по себе анахронизм, а здесь… как страницы священного писания, посвящённого тайной и запретной теме.
— Начнём издалека. — сказал он, не глядя на меня, перебирая снимки. — Ваши рассуждения, Александр, логичны. Глупо было бы предполагать, что в масштабах Вселенной мы — единственные. И… мы не одни. Никогда не были.
Я напрягся, кожа покрылась мурашками. Что-то в его тоне не позволяло отмахнуться от сказанного как от теории заговора, да и логика была всецело “за”.
Он вытащил одну из фотографий и протянул мне.
На снимке видно угловатый, массивный силуэт. Нечто тёмное и чуждое парило на фоне Земли, освещенное лишь солнечным светом, который ложился на обшивку, как масло на холодный металл. Будь это видео, создавалось бы ощущение, что корабль дрейфует, живёт, наблюдает. Вокруг него — металлические бочки, похожие на разгерметизированные контейнеры. Что-то тревожное было в их случайном положении, словно… их выбрасывали в панике.
— Это один из первых цветных снимков “неизвестных”. — сказал он тихо. — Тех, кого мы привыкли называть гостями на нашей планете. Хотя иногда правильнее было бы сказать хозяевами.
Слова повисли в воздухе, как ядовитый газ. Я смотрел на фотографию, не понимая, каких эмоций во мне больше — удивления или же страха.
— Подождите, вы хотите сказать, что… они уже были здесь? — я поднял взгляд.
Марков не ответил сразу. Лишь откинулся на спинку дивана и закрыл глаза на пару секунд.
— Александр… — начал он, открывая их снова. — Есть снимки. Есть отчёты. Есть даже тела. Мы контактировали с ними задолго до того, как появился интернет, и даже задолго до того, как появилось радио.
— Тела?! — вырвалось у меня, голос хотел сорваться на крик, но получилось какое-то сиплое шипение. — Вы сейчас серьезно?..
— Более чем.
Он отложил один документ — это был снимок отчета, датированного 1908 годом. На обложке — герб Российской Империи и гриф: “Совершенно секретно”.
— Но самое интересное не в этом. — Марков понизил голос почти до шёпота, немного подталкивая ко мне документ. — Они не просто посещали. Они иногда что-то могли оставить, технологии, предметы, своих собратьев. А иногда могли и забрать… в том числе и людей.
Я не понимал, как мне это воспринимать. Все теории, что я когда-то считал лишь “теориями”, всплывали одна за другой в моем сознание. В глазах майора не было шуток, не было сомнений, не было насмешек.
— Хорошо… Но почему именно сейчас вы мне это рассказываете? Почему я?
Марков уже приоткрыл рот, готовясь выдать очередной монолог, возможно, не менее ошеломляющий, чем предыдущий. Но он так и не успел начать. Дверь с легким шелестом открылась, будто вздохнула и я вздрогнул всем телом от неожиданности.
— А, товарищ майор, вы уже с нашим гостем, — раздался хрипловатый, но цепкий голос из дверного проема.
