— Это ведь всем известно. Локальное управление потоками воздуха и гравитацией.
— Меня интересуют не внешние проявления процесса, а то, что происходит в организме.
Валентина задумалась. С одной стороны, использование дара быстро утомляло, а с другой — если ее действительно научат напитывать амулеты, то она сможет прогуляться в Светлый Лес и своими глазами посмотреть на серебристые сосны.
— Хорошо.
До конца недели я обучала Валентину, о чьей предрасположенности к Свету мне рассказала Ми, заряжать привезенные с собой образцы амулетов, попутно изучая ее способности. В воскресенье произошло сразу три события: у Валентины получилось слегка подзарядить один из амулетов, Игорь привез мой заказ, а мы с девочками разобрались в природе способностей одаренных. Все их манипуляции представляли собой очень большое количество слабых импульсов эфира, направленных либо на передвижение предмета, либо на изменение его температуры. Светлые и малефики выдавали более сильные вспышки с использованием стабильного эфира и, соответственно, более разнообразным эффектом.
Проблем было две. Во-первых, подобный импульс нельзя было облечь в словесную или руническую форму и нужно было учиться действовать именно так, как делали это местные. А во-вторых я, как и все перенесенные, не могла управлять нейтральным эфиром. Для всех манипуляций мне требовался стабильный, который я не могла, как одаренные, выделять из общего фона. Нужно было находиться в области, где стабильного эфира много, или носить с собой накопитель. Да еще и виды импульсов для каждого типа эфира были разными.
Выдав Валентине пару амулетов для зарядки, я сказала Аркадию, что буду на весь день уходить на поиски материалов, собрала рюкзак и отправилась погулять вокруг станции. Примерно с неделю я с утра уходила бродить по холмам, проверяя попадающиеся мне камни и растения, медитируя и тренируясь, и возвращаясь поздно вечером. Пару раз попались интересные образцы, как потом оказалось, кварца с различными примесями. Один из камней создавал из пропускаемого сквозь него эфира тонкую пленку, чем-то похожую на защитный купол. Как пояснила Ита — это действительно был природный аналог проецирующего кристалла для генератора щита. А второй образец мог хранить в себе довольно много эфира и подходил для создания накопителя. Обработав этот камень на лабораторном оборудовании, вручила полупрозрачную пластинку с рунной цепочкой Валентине с просьбой ее заполнить.
Вторая неделя прошла почти так же, как и первая. С той лишь разницей, что в свои походы я брала гитару. На всякий случай пела я на английском. Как выяснилось позже — не зря. Ми несколько раз замечала следившего за мной Бернарда.
Во время одной из таких прогулок я решила чуть ближе подойти к границе зараженной территории. И тут выяснилось, что Ми может поглощать эфир из которого состоит проклятие. Теперь у девочек было в достатке темного эфира, а светлый нам, пусть и в небольших количествах, поставляла Валентина. И к игре на гитаре добавились тренировки с Ми и Рей во сне.
— Скажите, Кассандра, а почему вы поете такие грустные песни? — неожиданно поинтересовался у их начальницы Бернард.
Ита с Валентиной удивленно посмотрели сперва на девушку, потом на оперативника.
— Бернард, вам не говорили, что подсматривать за девушкой не культурно?
— Но я же должен был убедиться, в вашей безопасности.
— Для этого вовсе не обязательно следить за мной тайком. Хорошо, что на ваше шевеление я еще ни разу не бросила нож, приняв вас за лису.
— Это да. Ножи вы бросаете превосходно. Да и в рукопашном бое кое-что понимаете. Откуда, кстати, такие специфические умения?
— Меня, как и всех работников Департамента, тренировали, в том числе и рукопашному бою, а ножи я училась метать еще в детстве.
— Так все же, почему такие грустные песни, словно вы расстались с любимым человеком?
— Бернард, — в глазах Кассандры мелькнула тоска, а голос похолодел. — давайте оставим эту тему. И больше не стоит за мной следить.
Она поднялась и вышла из столовой. Какое-то время все молчали.
— А что за песни? — наконец осторожно поинтересовалась Ита.
— Грустные. О чем я не знаю — не силен в британском, но, кажется, про любовь.
— То есть на русском она не поет?
— Ни разу не слышал.
— А давайте запишем и переведем. — предложил Игорь.
— И как ты себе это представляешь?
— Да просто. Я привезу направленный микрофон, и мы сможем услышать ее метров со ста. А запись от шума мне один знакомый в Столице почистит. Главное момент поймать.
— Мне не нравится эта идея. — покачала головой Ита.
— То есть тебе не интересно, что же она такое поет?
— Интересно, но как-то это... все равно, что в замочную скважину подглядывать.
— Да ладно тебе. — влезла Валентина. — Мы же не на радио ее песни отправлять собираемся. Послушаем и сотрем.
К началу августа пик отката прошел, маска ведьмы-социопатки была окончательно убрана, и Рей решила посвятить меня в способ защиты от проклятия.
