Пальцы окончательно потеряли чувствительность. Решение казалось неподъемным, но пора уже было его принять. Неимоверным усилием воли подавив сомнения, Габриель повернулся и на негнущихся ногах направился к выходу.
– Где камера утилизации? – спросил на ходу.
– Третий отсек слева по коридору, – тут же отозвался спут.
– А ты откуда знаешь? – удивился Исаак.
– Отдельные сектора, узлы и блоки этого корабля почти ничем не отличается от аналогичных узлов и блоков борта сто девятнадцать, который мы угна… – Антрацит осекся, – позаимствовали на Паладосе.
Габриель вышел.
Дверь открылась и закрылась. Ни Призраки, ни Исаак, ни спут не двинулись с места. Только арибал шевельнул ушами.
В гробовой тишине прошла, кажется, целая вечность. Потом далеко на другом конце космолета прогремел взрыв. Корабль вздрогнул.
– И всё? – спросил Ру-пор в восстановившейся тишине. – Всё живое, что там было, ёк?
– И всё, – подтвердил спут.
– Хороший способ тараканов морить, – довольно буркнул псообразный.
Ру-пор хотел было спросить что-то еще, но дверь распахнулась, и в отсек вошел Габриель. Лицо священника-следователя выглядело иконописно. В нем было всё: вера и понимание, прощение и осознание, усталость и радость, печаль и благородство.
– Святой парень, – шевельнул ушами арибал. – Видал, все живы. А ты боялся конца света.
– А его не будет, – в мягком голосе Призрака прозвучало, кажется, облегчение.
Синеватые сгустки света пришли в движение и приближались к кругу. Исаак шагнул навстречу.
– Что теперь? – спросил, обращаясь к свечениям.
– Улетайте, и поскорее. Вихри неуправляемы, вас может затащить в воронку.
– А вы?
– Мы запустим Генератор, – ответил Призрак.
И в тот же момент из брошенных Призраками тел мертвых уже носителей, хлынула кровь. Повинуясь неведомо какой силе, алые ручейки, словно живые, побежали к Генератору. Кровь текла, заполняя линии узора, окружавшего кристаллический прибор. Когда красные дорожки слились в единое целое и сомкнулись внешним кругом, кровь вспыхнула.
Генератор Жизни налился лиловым свечением, поглощая синее и красное, начал пульсировать. Свет поднимался к потолку отсека, сворачиваясь в вихри. Энергия закручивалась в небольшую, но яростную воронку.
– Бегите, – произнес голос в четырех головах.
Исаак пихнул Габриеля, и оба священника устремились к выходу. Спуту и арибалу отдельного приглашения не потребовалось. Собакообразный в два прыжка оказался первым, синекожий со своим мелким ростом и короткими конечностями замкнул процессию.
Двери распахивались и закрывались автоматически, едва успевая реагировать на стремительно несущуюся четверку. Корабль Ру-пора выплюнул пандус, лента траволатора понесла вверх. Хозяин тарелки не стал прохлаждаться на бегущей дорожке, вприпрыжку промчался к пульту.
Уже из кресла оглянулся на карабкающихся внутрь людей и спута. Движение конечностью, и пол за ними сровнялся, закрыв выход и убрав пандус.
– Что, парни, готовы? Тогда по коням.
– По кому? – не понял спут.
– Сядь в кресло, я тебе потом расскажу.
Арибал уже сосредоточенно смотрел на приборную панель. Дискообразный космолет вздрогнул. Опоры вобрались внутрь. Тарелка привычно зависла в ожидании, словно набирая силенок для рывка. Шлюзовая камера распахнулась навстречу открытому космосу.
– Полетели, – сообщил Ру-пор, и тарелка рванулась вперед.
Корабль с номером тринадцать на борту остался за спиной. Вихри, разросшиеся до гигантских размеров, вырывались из него наружу, пробивая насквозь обшивку с двух сторон, раскручивались, увеличивались в размерах.
Зрелище было захватывающим. Потоки энергий вертелись так, словно какой-то неизвестный творец задумал создать на глазах изумленной четверки новый мир, а быть может, обновить старый. Еще несколько секунд, и вихревая воронка скрыла корабль, на котором была порождена.
– Черт! – рявкнул Ру-пор.
– Что?
Исаак повернулся к псообразному. Последний представитель рода арибалов оскалился, уши прижались к голове. Шерсть на затылке торчала дыбом.
– Ваши друзья, парни, идут нам навстречу в боевом порядке.
– Какие друзья? Какой порядок? – не понял Исаак.
Ру-пор ткнул лапой в монитор. На экране росли в размерах знакомые абрисы космолетов. Последний раз такой корабль без опознавательных знаков обстреливал их на подлете к Земле. Только на этих знаков отличия никто скрывать не собирался, на темных бортах сверкала символика Церкви Света.
– Сколько их? – придвинулся ближе к экрану Габриель.
– Десять. Еще шесть входят в сектор со стороны пояса астероидов.
– А в чем проблема? – не понял Исаак. – У тебя ж на их плазменные пушки иммунитет. Пусть хоть обстреляются.
Ру-пор посмотрел на него как на идиота, но снизошел до объяснения:
– На их плазменные пукалки мне начхать, парень. Но они идут в боевом порядке и могут нас задержать, заставить изменить курс, а у нас не очень много времени на маневры.
– Почему?
– Назад посмотри, потомок обезьяны, – не выдержал арибал.
Позади, на орбите Семеги, вертелась вихревая воронка. Она уже разрослась до невероятных размеров и продолжала увеличиваться.
– Сможешь прорваться? – поинтересовался у псообразного Габриель.
