Стараясь не отрывать взгляда от навигатора, Исаак начал сближение. Преследователи маячили сзади на самом краю радара. Не отставали, но скорость тоже сбросили.
– Скажи мне, Антрацитище, а как совершается посадка, ты случайно не в курсе? – Исаак веселился всё больше, создавалось впечатление, что он уже давно приготовился к встрече со смертью и теперь надеялся если не рассмешить старуху с косой, то хоть посмеяться над ней напоследок.
Спут помотал головой.
– Только теоретически. Сначала надо выйти на орбиту планеты, потом…
– Это я и сам догадался. Ладно, не боись, мой синий друг, как-нибудь сядем.
Сто девятнадцатый борт вышел на орбиту третьей планеты и сбавил скорость. Семега вращалась неспешно. Она была удивительно голубой, наверное, даже более насыщенного цвета, чем Земля.
Материков здесь оказалось всего два, один побольше, второй совсем мелкий. Основную площадь покрывала вода.
– Между прочим, эту планету открыл спут, – поведал Антрацит. – И назвал ее в честь своей любимой…
– Наверное, потому, что эта планета такая же круглая, как его подружка, – проворчал рыжий.
– Чья подружка? – не понял спут.
– Спута, что планету открыл.
– У него не было подружки.
– Ты же сам сказал, что он назвал планету в честь любимой?
– Да, любимой библиотеки. Ты не дал мне договорить…
Тем временем корабли преследователей один за другим заходили на орбиту. Пару раз в сто девятнадцатый жахнули из плазменной пушки, но стреляли вяло, навскидку, не надеясь попасть.
Опарт снова оживился, мычал и мотал головой.
– Чего это с ним? – не понял спут.
– Радуется, что его собратья нас догнали. Рано радуешься, пиратская твоя харя, сейчас мы сядем и…
– И что? – заинтересовался Спут.
– Бросим корабль и сбежим. Пусть погоняются за нами по горам и джунглям. Это не открытый космос, где всё видно на парсеки вперед.
Внизу в самом деле был ярко-зеленый лес, больше напоминавший тропики. Из зелени величаво выступали горные хребты.
Опарт снова замычал что есть силы. Глаза его выкатились, как у рака.
– Дерни кляп, – попросил Исаак. – Кажется, он хочет что-то сказать.
Антрацит кивнул и опасливо дернул тряпку.
– ИДИОТ!!! – голос Опарта разнесся на весь космолет, а может, даже и за его пределы.
Пират закашлялся и выдавил хрипло:
– Угол!! Выравнивай угол!! Расшибемся! Вам же, козлам, автопилот показывает!!!
В груди екнуло. Исаак мгновенно собрался, взгляд стал острым, тело напряглось. Корабль медленно, медленнее, чем хотелось бы, стал сглаживать угол приземления. Нос космолета задрался кверху.
– Скорость сбрось, – приказал Опарт.
– Куда еще-то, – буркнул Исаак. – И так еле ползем.
Но повиновался. Борт сто девятнадцать медленно плыл над заросшим зеленью материком. Внизу не было ничего, кроме леса и гор.
– Кретин! – рычал Опарт. – Идиот недоделанный! Куда ты собрался сажать корабль?!
Исаак поглядел на спута, потом на экран, где из зелени торчали горные хребтины, как спины гигантских рыбин, вынырнувших из зеленой воды.
– Развяжи меня, если хочешь жить, – распорядился Опарт.
Исаак колебался. Как посадить корабль, он не знал. Знал только, что обычно это делают на ровной площадке, которой здесь и не пахло. Выходит, Опарт прав, и они могут расшибиться. С другой стороны, это может быть уловка.
– Ладно, – согласился Исаак. – Только без фокусов. Нас двое, и мы вооружены.
Провода пришлось резать, так как развязать то, что навертел пьяный священник, было невозможно. Опарт ругался и мял затекшие руки. Пальцы слушались пирата плохо. Ноги рыжий, видимо, перетянул сильнее, потому как Опарт сумел лишь встать и рухнуть, словно подрубленное дерево. Вдвоем со спутом следователь дотащил пирата до пилотского кресла.
Опарту хватило одного взгляда на пульт. Затекшие пальцы привычно забегали по пульту.
– Идиоты, – бормотал пират. – Законченные. Два идиота. Один рыжий, другой голубой. Паладосийское отродье.
– Мы не с Паладоса, – напомнил спут.
– Да хоть из Добруйскленда, – зарычал Опарт. – Думаешь, от этого умнее стал?
Антрацит притих и молча следил за действиями пирата. Тот, вдоволь нащелкав тумблерами, теперь застыл и действовал редко и четко. Каждое движение его было безукоризненно отточенным.
Корабль снизился до предела, двигаясь теперь скорее как флаер. Внизу уже можно было разглядеть какие-то детали пейзажа.
– А вот сейчас будет жестко, – предупредил Опарт.
В следующую секунду космолет тряхнуло. Снизу что-то ударило. «Деревья», – догадался Исаак. Еще мгновение, и ударило сверху. Здесь гадать было не о чем. Преследователи, понимая, что садиться здесь некуда и они упускают свою цель, принялись снова шарашить из плазменных пушек.
Сто девятнадцатый борт затрясло, словно он попал в мясорубку. Анатомическое кресло больно било в спину и по рукам, не успевая подстраиваться под изменение осанки. В грудь с силой врезался ремень. Потом последовал сильный удар, от которого загудело в голове, и свет померк.
Священник-следователь не успел понять, что теряет сознание.
