Айш-нор сграбастал когтями хомяка, который по каким-то странным причинам очень понравился архидемону, и взлетел на ближайшее дерево, бросив оттуда:
— Дерись.
Я хотел было высказать все, что думаю о таких советчиках, но медведь-переросток не позволил сделать это. Он метнулся вперед со скоростью хорошо разогнавшегося КамАЗа и влепил мне с левой.
Земля и небо в один миг поменялись местами, все закружилось, а страшная боль оглушила и ослепила. Что-то хрустело, трещало, ломалось. Деревья или мои кости — не понять.
Перекувырнувшись в полете добрый десяток раз, я приземлился в густых кустах и несколько секунд пытался осознать что вообще происходит. Болело все, вообще все. Наверное, стоило поднять магический щит, но, увы, кто-то учится на своих ошибках, а кто-то предпочитает получать по голове. И туловищу. И ногам. И рукам.
— И животноводству, — нервно хихикнул я.
Не знаю уж, отчего лапа этой твари не разрубила меня на куски, однако и того, что произошло, хватило, чтобы регенерация заработала на пределе возможностей. К счастью, первым у меня прояснилось зрение, а потому удалось заметить набегающего монстра и на сей раз я не сплоховал. Длань Мертвых, отработанная в последние дни, привычным уже образом обхватила переднюю лапу чудовища, вот только на сей раз оно не упало, а просто затормозило, дернувшись, точно попав в капкан. Медведь взревел, а я, вытянув вперед правую руку, принялся охаживать его молниями.
Один залп, второй, третий!
В отличии от клятого зубролося, на медведя они действовали, причем весьма неплохо: клочья шерсти, кожи и мяса разлетались во все стороны, тварь визжала и молотила свободной лапой, но достать меня у нее не получалось.
— Сдохни, давай, подыхай, мразь! — завопил я, входя в раж. — Ну же, давай, давай, да…
Особенно мощный рывок, и зажатая ладонями мертвецов лапа оказалась свободной, а уже в следующую секунду меня, как-будто сбил… нет, на сей раз не КамАЗ, а поезд. Злобный мохнатый поезд с очень длинными когтями.
Лишь в самый последний миг я сумел поставить щит, который спас жизнь, но погасить кинетическую энергию ему было не под силу.
Очередной полет завершился свиданием с толстенным дубом, который выбил из легких весь воздух и, определенно, заставил позвоночник хрустнуть.
Больно было так, что хотелось выть, что я и делал, долго и протяжно вопя и пытаясь подняться.
Увы, но именно в этот самый миг ноги отказались повиноваться. Все тело потяжелело, налилось свинцом, и я выругался.
— Ладно, тварь, вот тебе еще пара ловушек, *** недоделанный!
Активировал одну за другой сразу три Длани Мертвых, но на сей раз медведь каким-то образом избегал встречи с ними, совершая поистине невероятные для твари его комплекции кульбиты. Третий прыжок — в сторону — оказался чересчур сильным, и монстр повалился на бок, смяв сразу три дерева.
Это позволило мне выиграть несколько дополнительных секунд, которых как раз хватило регенерации для того, чтобы перезагрузить проклятые конечности. Я поднялся и направил на монстра чудом сохранившееся в руке копье.
Тот взревел, и на сей раз в реве этом слышалась откровенная насмешка. Чтобы смыть ее, я ударил еще несколькими молниями, чувствуя, что силы начинают покидать тело. Слишком много лечения, слишком много молний и, конечно же, чересчур много Дланей Смерти.
Сглотнув, я перехватил копье поудобней и выставил его перед собой.
А может, повторим трюк, что сработал в заповедном лесу?
Идея показалась перспективной, вот только медведь и не думал открывать пасть. Нет, подскочив ко мне, он в очередной раз попытался взять массой, а когда я отпрыгнул в сторону, со всего размаху ударил сперва правой, а затем и левой лапой. Я увернулся и от первой, и от второй атаки, а затем, повинуясь безумному наитию, сократил расстояние до предела, и ударил тварь сбоку, метя в висок.
Говорят, что череп даже обычного медведя способен выдержать выстрел из ружья чуть ли не в упор. Уж не знаю, из чего делали копье гейские паладины, но, похоже, его металл готов был посмеяться над этим утверждением.
Острие с оскорбительной легкостью вошло медведю в голову, точно нож в масло, оставленное на сорокоградусной жаре.
Я надавил, чувствуя острую радость, и в этот самый миг чудовищная боль разорвала мир.
— А-а-а-а-а-а-а-а!!!
Я посмотрел вниз и увидел когти, торчащие из живота и груди.
Больно было так, что разум, казалось, утратил контроль над телом, но каким-то невообразимым образом я сумел надавить еще раз, чувствуя, как копье поддается и движется вперед.
Медведь взревел, встал на дыбы, размахнулся…
А затем небо и земля в очередной раз поменялись местами. Уже теряя сознание, я, обезумевший от кошмарной муки, выпустил куда-то последний пучок молний…
Пляж с прошлого раза совсем не изменился. Все такой же красивый, чистый, белоснежный, и пустынный. Замок также остался на своем месте. Ну, хотя бы воображаемая жилплощадь в порядке.
Я огляделся по сторонам. Ничего похожего на страшную тварь, бредущую по воде после схватки с волком, не наблюдалось, из чего можно сделать утешительный вывод: кажись, не подыхаю.
