Земля точка небо полностью

— Можешь себе представить, — Максим выдохнул облачко дыма. От табака стало немного легче.

— Могу, — согласился помощник. — Но я не об этом. Она еще хочет уйти? Неожиданно для себя Макс хихикнул.

— Если захочет, вряд ли задержится… Уф-фп, — он беззвучно чихнул — Вы ей нужны сейчас. То есть, ваши бабы из охраны. Тебя и Тамару это, конечно, порадует.

— Это всё закончится. А вот Элиза Фрейд теперь в коротком списке. Ее имя будет стоить денег. Заметь, просто имя. Мне бы хотелось видеть под ним Елизавету, но исполнительны…

— Лучше скажи мне, Аркадий, — перебил Максим. — Тебе в самом деле наплевать? Тебя лично, как человека — совсем не заботит эта травля?

— Какая травля, — скривил губы Члеянц. — Какая травля? Ты знаешь, что такое травля? Он замолчал, и Макс отвернулся к сигарете. За окном верещали птицы.

— Я голубой, — сообщил помощник директора.

— Поздравляю.

— Один раз ребята устроили парад гордости. Здесь, в Москве, смешно, да? Макс промолчал.

— Парад гордости, — повторил Члеянц. — Так знаешь, что они сделали?

— Что?

— На них выпустили скинов. Взяли и выпустили. Как бы те сами пришли. А наши начали драку. Максим затянулся и передвинул ногой жестянку для окурков. Члеянц еще бормотал, глядя в кафельный пол:

— В новостях, везде, все говорили, что люди принесли пакеты с кровью, под одеждой, и обмазались ей, чтобы скомпроментировать молодежь. Возмущенная общественность…

— Аркадий, — прервал Макс.

— Что?

— Я хорошая шлюха, правда? Вы дадите мне медаль? Члеянц устало закатил глаза. Он спрыгнул на пол, оглушительно щелкнув подошвами.

— Максим, помни, что бы мы ни просили, пусть это тяжело, но мы все — ты, я, Тамара Владимировна — в конечном итоге мы стараемся только для твоей девушки.

— Она не моя, — промычал Макс, не вынимая изо рта сигарету. — То есть, не совсем моя. Помнишь, у нее нас двое? И он визгливо засмеялся, не в силах остановится. И фыркал, пока Члеянц не ушел. И скалился в метро, до самого Ленинградского. Максим умолк только дома, когда навстречу вышла Лиза.

— Как там дела? — спросила она, и Макса опять затошнило.

— Я найду тебе хороших адвокатов.

— Не хочу я никаких адвокатов! Почему ты сам не можешь? Я им не верю, я могу доверить это только тебе. И опять без сюрпризов. Кто сомневался, что начнется безумие.

— Я не смогу защищать тебя в суде, — сказал он, и ему стало чуть легче.

— Но почему? Ты же юрист, у тебя диплом.

— Нет никакого диплома.

— Я видела копию.

— Да, копия есть. Я взял чужой ксерокс, отфотошопил немного. Ясно теперь? У меня нет высшего. «Вот и всё», — подумал он. И Максима захлестнула болезненная, нервная безмятежность, и кислое признание растаяло в сладком послевкусии. Лиза помолчала. Выпрямилась и скрестила на груди руки.

— Я всё равно не хочу адвокатов.

— Ладно.

— Ладно? И что будем делать? — спросила она вызывающе.

— Тебя зовут на публичное оправдание. Не хочешь суда — рекомендую явиться.

— Какое оп… с какой стати? Кто зовет?

— ФАЦИ.

— Кто?

— Фонд активных целеустремленных избирателей. Тот самый. На страже нравственности и порядка.

— Ты что, шутишь? — Лиза уставилась в потолок. — Да пошли они.

— Какие тут шутки, — вздохнул Максим. — Буквально месяц назад их стараниями какого-то лузера вот так успешно прикрыли. За решеткой сейчас.

— Но… а… что он им сделал хоть?

— Ничего. Стихи писал. Пропаганда наркотиков и разврата. Лиза опустила руки и повернулась.

— Ты был прав, — сказала она. — Пока нас не было, что-то серьезно поменялось. Очень так. Макс устало выбрался из пиджака и бросил его на вешалку. Лизы уже не было в прихожей — она возилась на кухне, гремя чашками.

— Да потерпи ты десять минут перед ними, — крикнул он ей. — Это же кретины малолетние. Им тоже хочется внимания. Погавкают на камеру и успокоятся. Он рухнул на диван и включил телевизор. У них теперь было спутниковое, каналов двести, но в последнее время по ним крутился либо шлак, либо очередное расстройство для Лизы. Всё равно они с ней иногда включали ящик и проверяли. Искали полезные новости. Искали союзников.

— Скандал вокруг имени популярной московской телеведущей, — объявил диктор, едва проявившись на экране. Щелк. Максим переключил канал. Морские котики. Щелк. Реклама. Щелк. «Песня-88», ретрансляция. Щелк. Интервью.

— …ой-то попсовой куклы, и впервые слышу это имя, и считаю всю эту шумиху праздным, дутым занятием, и разносят его те люди, которых мы вчера видели по телевизору, — говорил перед камерой мохнатый столичный рокер, и Макс едва не крикнул Лизке, что нашелся кто-то вменяемый, но тот моментально продолжил. — Хотя я понимаю ребят, которые вышли на улицы, не испугавшись погонов, не испугавшись личной охраны, явились высказать этой вавилонской блуднице, что думают о наших… наших бесстыжих королевах попсы. Щелк. Реклама. Щелк. Реклама. Щелк. Два пожилых румяных юмориста в окружении театральных кресел.

— Это, знаете, как говорят: любит русский жидом похвалиться… Щелк, щелк, щелк. Союзников не было. Едва сбежав на кухню, Лиза открутила до отказа кран, раскрыла мобильник и нервно пролистала номера.