— А… о чем мы там, к-кстати? — от табака и холода Максим слегка отрезвел. Теперь у него стучали зубы.
— Очень низкая концентрация фриков в этом городе, итс факин райт.
— Фернандес рывком поднялся на оградку, расстегнул штаны и с холодным интересом уставился вниз, поливая далекий проспект.
— Уйди оттуда. Твою ма-ать, уйди оттуда, мне не по себе, когда я смотрю на такое, — процедил Максим, надеясь, что в голосе не слышен озноб.
— Какое «такое»? — извернувшись, Вернадский прыгнул и ухватился за прутья верхнего балкона. — Такое?! Он выполнил пируэт, словно гимнаст на трапеции, на миг, как показалось Максу, вообще оставив хват. Фернандес болтал ногами, повернувшись лицом и сверкая распахнутой мотней, а позади него плыли крошечные фары машин. Затянувшись до отказа, Максим вышвырнул окурок.
— Ширинку застегни. Педрило бухое, — и торопливо отвернулся. Рука Вернадского тяжело повалилась ему на плечи, а в ноздри ударил анисовый перегар.
— Всё, браза, всё. Я слез, без балды. Другая рука Фернандеса мягкой змеей скользнула ему под ворот, и Макс выбросил назад локоть, но слишком поздно — Вернадский отскочил, сжимая в руке его мобильник.
— Та-ак, давай прозвоним твои контактики, — и Фернандес принялся жать на кнопки. Тряхнув головой, Максим бросился к нему с кулаками, но Вернадский был наготове — он вилял и ускользал, продолжая ковыряться в чужой телефонной книге, а Макс только хрипел, беспомощно прыгая вокруг. Он сдался, потоптался у чугунных перил, и снова пошел в атаку, собрав остатки пьяного внимания. Спасало то, что Фернандеса отвлекал телефон. Максим прыгнул.
— Фаербол! Боевая магия! — Вернадский щелкнул зажигалкой, и в лицо Максу полыхнуло грязное пламя.
— Блядь, откуда дезодорант? — выдохнул Максим, стремительно оставляя позиции. — Ты что, не расстаешься с ним вообще…
— Освежитель дыхания, йоу, — Фернандес игриво ухмыльнулся. — У нас же дамы.
— Ну хорошо. Хватит. Макс уронил руки, едва в силах дышать.
— Финиш хим, — проревел Вернадский. — Фаталити! И швырнул мобильник в черное весеннее небо.
— Я думал, это левый какой-то, — улыбнулся Фернандес, когда они вернулись к барной стойке. — Откуда мне знать, что это реально твоя мобила? Она старая какая-то, фак. Я думал, ты решил меня позадрачивать.
— И положил себе в карман
— Стоять, — Вернадский мягко и цепко поймал его. — Слышь, Нечто!
— М-м? — нетрезво отозвались из-за стола.
— Иди погуляй. И тёлок забери с собой.
— М-м? — спросили чуть недовольнее.
— Фак офф отсюда, я сказал! Пшли! Бегом все! Фернандес подхватил бокал и запустил его в толпу.
— Ай! — визгнула какая-то девочка.
— М-мазафака, облил всего, — констатировал Нечто, выбираясь из-за стола. — Девочки? М-м-идем на свежий этот самый.
— Извини меня, но я т… — начал Макс, когда тяжелая дверь захлопнулась и утихли голоса.
— Всё решим, спокуха, всё будет, — Вернадский был везде сразу, он неизменно оказывался на пути Максима. — Макс. Максим, баран ты.
— Что? — Макс на секунду прекратил борьбу за отступление.
— Сейчас тебе притащат аппарат.
— Да пожалуйста, — Максим сдался. Фернандес умел не пустить.
— Сейчас, — Фернандес, тесня его назад, вынул собственный мобильник. — Чувак, без вопросов. Тебе «Сименс», правильно?
— Неправильно, — Макс отпихнул его и растерял остаток сил. Он хлопнулся на табурет, подобрал упавший бокал и плеснул себе порцию абсента. — Ты не хуже меня знаешь, что мобильный телефон — это «Нокиа». А «Сименс» — кухонные принадлежности.
— Короче, бля, — Вернадский уселся рядом. — Уже заказал. Давай выпьем.
— Давай, — устало кивнул Максим. Через три часа, когда отбыл курьер, они потерялись в запутанной беседе, настолько связной, насколько обоим позволяло опьянение.
— Я чё беру у тебя? Правильно? Чё беру у тебя? — Фернандес лизнул палец и собрал белые крупицы с барной стойки. Он сунул палец в бокал и поболтал им, растворяя наркотик. — Того, что я сам, понял, тебя тренировал.
— М-мугу. Иди ты, — сказал Макс, продираясь сквозь тяжелый хмель.
— А чё, ну реально, это же всё чисто тренинг, — Вернадский протянул руку и пихнул Максима в нагрудный карман, где у того лежал бумажник. Макса качнуло. — Ты спросишь, нафига. Нафига это мне — если я — всё равно отмажусь от любых ментов. Я объясню. Плохо это для шоу-бизнеса. Для политики, тоже…
— Нахера тебе шоу-бизнес? — хрипло спросил Максим. — Ты как будто мало исполняешь. И так мало исполняешь.
