Земля точка небо полностью

— Блин, — Лиза улыбнулась и шмыгнула носом. — А я даже не заметила, что ты в кедах. Она полезла в сумочку, вынула салфетку и высморкалась. Достала еще одну и промокнула края век. Ты что, плакала? «Я не помню». Максим говорил и говорил, и Лиза давно потерялась в его путаном нетвердом изложении. Кажется, в итоге ему позвонил Члеянц. И требовал Елизавету. И что потом?

— Ничего, в том-то и дело, — пятнисто красневший Макс поднял растопыренные пальцы. — Он не спросил, кто. Он знал. Я гарантирую, он знал с самого начала. Потому так и взялся моментально, категорически. Подать сюда Елизавету. Он знал, понимаешь, после чего тебя придется убеждать. Или, кстати, почему стало возможным пригрозить. Серьезные люди…

— Да у тебя паранойя просто, извини, — Лиза произнесла это так громко, как не говорила с последнего эфира, и тут же сбавила тон, сама напугав себя. — Ты… ты как маленький, сразу боишься всего. Везде тебе видится ф-фигня какая-то.

— Нет, нет, не боюсь, и не хрена, — теперь повысил голос Макс. — Если и боюсь, то совсем не так, как тебе представляется.

— Ой, — она сморщила лоб. — Типа я тебя не знаю.

— Это я тебя знаю, — Максим отвернулся. — Я тебя изучал. А ты меня — нет. Лиза подскочила на сиденье.

— Например? Откуда? И что значит «изучал»…

— Откуда? О-о. Подумай, с чего мне начать. Во-первых, я читал твою почту.

— Вот зараза, — хотя для Лизы это был лишь очередной неприятный сюрприз. — Это же мне люди писали, а не тебе.

— Да нет, — Макс бегло глянул в ее сторону. Не ту почту. Не того времени, а старую, год назад и более.

— Как это? Подожди, — Лиза огляделась по сторонам. — Это же не смешно, какую почту, с какого момента? «Блин», — подумала она лихорадочно, — «блин, там же сплошные, сплошные, сплошные фотки и письма мужиков».

— Вообще-то, — сказал Максим. — С того момента, как ты создала ящик. «И это я не удалила, и то», — вспоминала Лиза, пробираясь между неподвижных машин. Когда движение на трассе совсем замерло, Макс предложил зайти выпить кофе, и Лиза молча согласилась. Теперь она сидела в том же самом фастфуде, у того самого окна, заняв бывший Катькин стул. Максим сгорбился напротив, раскочегаривая сигарету, а Лиза всё перебирала мысленно. И еще … и то расставание… ну ладно, это пускай читает, это можно и даже полезно. «Да и вообще хорошо, что кто-то другой прочтет всю эту муть. И что ему она интересна. И лучше пусть это будет Макс, чем, скажем, Ди…» Ей принесли стакан воды. Она заказала только воду, а Максим лишь курил сигарету за сигаретой, глубокомысленно изучая тлевший огонек.

Кофе не состоялся. «И никаких больше проблем с диетой». Лиза нечаянно повалила солонку. Помедлив, она коснулась белого пятнышка и облизнула соленый палец. Макс автоматически сделал то же самое и бессмысленно уставился на две ямки, оставшиеся друг возле друга. Лиза шумно вдохнула носом.

— Блин, ну как же, ну как же так, они же говна, говна, ГОВНА ЕГО НЕ СТОИЛИ! — она с размаху грохнула по столу кулаком, так сильно, что звякнула посуда, и стакан плеснул водой на кристаллики, смыв их прочь. Соленая вода закапала ей на ладонь. «Все пялятся. Все пялятся, не вздумай плакать».

— Ладно, — резко сбавив тон, Лиза снова шмыгнула носом. — Короче, у тебя не «мерседес», и ты не юрист, и так далее. Тогда кто ты? Хоть это я могу знать? Кто ходил ко мне на прием, кто потащил меня в Москву, с кем я жила в квартире все эти годы? Максим взял салфетки и медленно, старательно, досуха вытер стол.

— Не здесь, — процедил он сквозь зубы. — И еще. Если я расскажу, велика вероятность, что ты начнешь меня презирать. Я просто предупреждаю.

— Брось, — шатаясь на каблуках, Лиза выбралась из-за столика. — Тебя когда-то презирали за то, что ты сказал правду?

— Нет, — Макс поднялся и отряхнул колени. — Возможно, как раз потому, что я никогда этого не делал.

2 марта 2003 года

Как порой бывает в марте, невыносимо тягучий, чавкающий, каплющий дерьмовый вечер без промедления развернулся в кристально-черную ночь. Такую, когда с юга порывами налетает сладкий ураган, когда хочется бросить привычные занятия и делать что-то новое, более значимое, чем рутинная возня. Или хотя бы встать и уехать куда-нибудь. Но было слишком поздно. Они уже начали: первая мутно-зеленая бутылка разошлась по бокалам, и первая белая дорожка перечеркнула мраморный бар. Максим не трогал спиды — под ними практически невозможно было опьянеть, а он не умел общаться с дамами трезвым. В женском обществе он слишком много и резко язвил, кроме того, постоянно чувствовал, что выпадает из разговора. Вернадского это не смущало. Он пил абсент и нюхал всё, что Макс умел раздобыть — а Максим умел раздобыть и правильный фен, и чистый ЛСД, и даже кокаин, пускай не совсем белый и не очень проверенного качества.

— Предупреждаю, здесь может оказаться много для одного, — Макс постучал расческой о стойку. — Это не ваш толченый мелок из ночного клуба.