Земля точка небо полностью

Стремительный перекур, и шоу опять завертелось: гость мучился виной, Анжелика болтала, Элиза Фрейд несла чушь, парни спорили. Лизу уже едва держали ноги, а съемки всё шли, не думая прекращаться.

22 апреля 2003 года

Захлебываясь воздухом, он несся по тротуару. Уродливые спортивные штаны хлопали как парус, глаза заливал пот, а пыльный краденый скейт, который Максим прижимал к груди, то и дело норовил поддать ему в челюсть. Но самое главное: на хер все это было нужно? Бежать переулками от незнакомого придурка, страдать от гипервентиляции, и главное, на кой черт исполнительному понадобился этот скейтборд? Когда Макс, одетый как последняя рвань, выпутался из лимонных кафельных тоннелей «Кропоткинской», возле арки его поймал исполнительный продюсер.

— Сетку принес? Максим, чувствуя себя идиотом, показал ему теннисную сетку.

— Отлично, скорей, идти далеко.

— Если далеко, почему не на машине?

— Машина стоит еще дальше. Пробки. Они бегом миновали несколько переулков и вышли к подножью высокого спуска.

— Помоги, скорее, — продюсер взялся натягивать сетку между кленом и фонарем.

— Мы перегородили аллею, — сказал Максим, помогая развернуть тяжелый рулон.

— Сам знаю. Тут никто не ходит — карабкаться долго. Теперь слушай, — исполнительный выставил палец, не дав Максу заговорить. Он глянул на часы. — Ты стоишь вот здесь. Он взял Максима за плечи, отвел в сторону и выровнял. «Как со шкафом обращается, урод», — подумал Макс.

— Так, сейчас вниз будет ехать паренек на доске. Он влетит в сетку, а доска поедет дальше и остановится здесь, — продюсер стукнул носком кроссовка в бордюр. — Хватай ее и беги прямо туда, по улице.

Там гаражный комплекс, легко затеряться. В милицию попадешь — не страшно, я тебя заберу. Главное, не трогай пацана. Это категорически. Не дай себя разглядеть и не потеряй доску, если хочешь сохранить работу. Максим не был уверен, что хочет этого, но продюсер не стал его слушать.

— Все, парень уже едет, я исчезаю, — сказал он и немедленно исчез, оставив Макса посреди аллеи. «Ну, пиздец», — думал Максим, стоя в позе вратаря. Реально. Полный. Кто-то врезался в сетку, так сильно, что с молодого клена посыпались ветки и листья. По асфальту навстречу Максу с грохотом несся черный скейт. Он громко хлопнулся о бордюр и замер.

Поколебавшись, Максим неловко сгреб доску в охапку и кинулся прочь. И вот он бежал, едва разбирая дорогу, слыша чужой топот и думая: Зачем? На хера? Кому он нужен, этот чертов скейтборд?

— Стой! Ну стой, козел! — визгливо ревел позади тот, кому скейт был определенно нужен. Максим случайно пропустил нужный переулок и хотел нырнуть в следующий, но его обнаружить не удавалось — дома с высокими окнами ложились в ровный коридор, и улица струилась между ними. «Только не тупик», — думал Макс. Черт, только не тупик. Да, это был тупик. Бетонный забор и запертые ворота. Развернуться и двинуть ему в голову, — решил Максим. Выбросить скейт и бежать. И на хер такую работу. Между забором и домом виднелся узкий проход, и Макс бросился в него. Пробежав сквозь запах мочи, обнаружив гору строительного мусора, он взобрался наверх и замер. Перед Максимом расстилалось целое море из рубероида, переложенного рядами бетонных плит. Это и был гаражный комплекс, точнее — крытый паркинг — но Макс оказался не внутри, а наверху.

Повсюду торчали железные поганки дымоходов, гудели отдушины, выгибались дугой ребристые трубы. Гадливо ступая по хрустящему покрытию, он пробирался вперед, пока не заметил бетонную шахту. Макс укрылся в ее невысокой тени, обнял доску и сел, пытаясь тише глотать воздух. К-БАХ! К-БАМ, К-БАХ! Максим зажмурился, но лишь оттого, что в лицо брызнула колючая бетонная крошка. Он слишком выдохся, чтоб переживать, и только вяло удивился: пистолет? Макс не бывал под обстрелом раньше и вел себя, как пешеход на разделительной полосе. К-БАХ! К-БАМ-М! «Не задело бы», — подумал он и подавил усталый зевок.

— Выходи! — донесся истошный рев. — Выходи, сука! Выходи!

Выходиэ-гэ-гэ… Тьфу. Недоразвитый какой-то.

— Сука! — пищал и ревел тонкий голос. — Я всё! Папе расскажу всё! «Черт», — подумал Макс. Черт, черт, я отобрал, меня заставили отобрать вещь у ребенка! Ему стало противно и стыдно. Максим почти решился встать, сказать что-нибудь уместное и вернуть пареньку скейт. Но у ребенка имелась другая игрушка, и Макс не осмелился.

— Да ты слышишь хоть?! — вопил голос. — Ты знаешь, кто мой папик? Он прокурор, ты понял? Он про-ку-РОР! Бетонная пыль оседала на доску. Максим зажал манжету в кулаке и вытер лакированную поверхность. Ему захотелось принять душ.

— Нет, это правда, — сказал исполнительный продюсер. Они сидели в кафетерии у сухого замшелого фонтана. — Отец прокурор, сын звезда хип-хопа. Вот так. Ты что пьешь? Я капуччино.

— М-м… айриш-кофе?