Земля точка небо полностью

— Никого я не люблю, — пробубнила Лиза в забитый нос. — Мы все — просто друзья. Дима протянул руку, выдернул чистую салфетку из ее кармана и протянул ей.

— Разве бывает такая дружба?

— Видно, бывает, — Лиза шмыгнула носом. — Дружба как дружба, просто очень странная. Она промокнула глаза салфеткой и снова взяла чашку.

14 ноября 2003 года

И снова были Альпы: черное лоскутное шоссе, кромка деревьев, аромат отсыревших сосен и едкий, вкрадчивый запах виноградной лозы.

Синица, маленькая и беззаботная, гуляла по разделительной полосе, а он подошел, коснулся ее руки и с осторожной настойчивостью увлек девушку прочь, к самой обочине, где ее не смог бы — никогда — задеть ни один ночной грузовик.

— Ну что? — спросила она, как всегда легко позволив увести себя.

— Как оно?

— В общем, непонятно, — сказал он, стараясь попасть в ногу с неутомимой Синицей. — В журнале теперь все мне говорят «привет» и «здравствуйте», у нас куча людей, и даже те, кого я не знаю, всегда приходят ко мне здороваться. Даже Е. М., и та мне кивает на входе.

— Кто такая Е. М.? — Елена Михайловна, — сказала Ксюша, усаживаясь напротив главного редактора. — Все-таки вы должны признать, что это — настоящая журналистика. Главный редактор помолчала, вынула сигарету из-за уха, глянула по сторонам и стукнула фильтром о стол.

— Если пацан молодой и не знает, что можно, а чего нет — это не делает его хорошим журналистом.

— И все равно, — Ксюша мельком осмотрела свои ногти. — Все равно, разве не здорово, что кто-то вот так занимается этим, вот такими расследованиями…

— Нет.

— Но, — Ксюша придвинула стул поближе. Елена Михайловна устало поморщилась. — Вот вдруг мы его отпустим, а он пойдет в другое место работать, и с ним по неопытности что-то случится? Разве вы не переживаете за него совсем?

— Нет. И Ксения, хорош давить на инстинкты. У меня дома взрослый ребенок. Твой парень сам хочет уйти.

— Хочет потому, что нет интересной работы.

— Ее и не будет. Еще придумаешь аргументы, или с тебя достаточно?

— Его все ОБОЖАЮТ!

— Что? — Елена Михайловна склонилась вперед, едва не переломив сигарету. — Кто?

— Все! — Ксюша тоже подалась навстречу. — Все девочки слышали про его список, и все думают, что он талант, и что таких надо беречь!

— С моей точки зрения это ничего не меняет, — ответила главный редактор, откинувшись назад и сунув несчастную сигарету между коронок в углу рта. — У нас по-прежнему нет для него работы.

— Машка сказала, что отдаст ему письма читателей, — торопливо добавила Ксюша. Елена Михайловна еще больше откинулась в кресле, жуя сигарету.

— Ну, девочки… Я вообще не знаю… вы прямо не редакция, а какой-то детсад, черт меня дери.

— Спасибо! — Ксюша вскочила и зарумянилась, торопливо собирая бумаги. — Я тогда передам Машке, что всё в порядке…

— Доиграетесь вы, — пообещала главный редактор, наполовину прикрыв глаза. Снова Альпы, и Синица улыбнулась.

— Вот, — сказал он ей. — Что? Дима очнулся. У самого дивана в полумраке светились чьи-то очертания. Это был Максим, — полностью одетый, пахнувший холодной улицей и еловым перегаром мартини.

14 ноября 2003 года

Весь день Лиза чувствовала себя неважно, и только к вечеру, когда начались месячные, ей стало ясно, почему осенний город стал так противен и отчего с утра она кричала на Димку, — но извиняться было уже поздно. Лиза приняла вечерний душ, нацепила широкую неудобную прокладку и забралась под одеяло, укрывшись до самого подбородка. Так ее и обнаружил Макс. Он ввалился к ней в спальню почти без стука (пьяный, конечно) и возбужденным шепотом принялся шелестеть о том, как на студии вышел на кого надо и переговорил с кем следует, и кто надо проникся, и завтра же идея пойдет в обсуждение. Лиза лежала и думала о том, что, с одной стороны, она ждала вестей целый день, а с другой, он мог бы и подождать до утра, и пускай, с третьей стороны, она ему благодарна, но, с четвертой стороны, как невыносимо всё у нее сейчас ныло.

— Конечно, пока дело за маркетингом, но по концепции уже завтра можно будет говорить более определенно… Максим достал сигарету и щелкнул зажигалкой.

— Извини, ты не мог бы здесь не курить? — попросила Лиза из-под одеяла.

— Но у тебя ведь и так накурено, — Макс огляделся, придвинул к себе тяжелую пепельницу и положил сигарету на хрустальный зазубренный край.

— Пожалуйста, не кури, — упрямо повторила Лиза. — Я не очень хорошо себя чувствую.

— Да ладно тебе, — Максим недовольно сломал и потушил едва начатый окурок. «Что значит — нехорошо себя чувствую?», — возмутился он мысленно. Как можно плохо себя чувствовать в такие решающие моменты? Когда тебе принесли такие новости. Когда ради тебя столько сделали.

— Мы выпьем хотя бы? — предложил он.

— Нет! Нет, ты что, — Лиза повернулась на бок. — Я не могу сейчас.

— Извини, но что это за херня, — Макс обиделся. — Прихожу тут, время еще детское, а меня никто не дождался, все спят… то есть… Максим замялся и глянул через плечо на приоткрытую дверь.