Земля точка небо полностью

— Ладно, не переживай, всё будет хорошо, поверь на слово, я это делала сто раз, — сказала Лиза. Тоже нервная, — заметил он. И самое глупое — это была его идея. Здесь всё было его идеей.

По крайней мере — всё, что сделало «Zemlю&Nebo» зрелищным, модным и успешным — всё придумал Максим. Три гостя сразу, и новый сценарный шаблон, и голосование по SMS в реальном времени — кстати, одно из первых таких, и главное…

— Прямой эфир, — захрипел мегафон голосом режиссера. — Всем приготовиться: три, два… И погасла рампа, и на мониторах полыхнула заставка шоу: «Земля!», вспышка, «Небо!», вспышка, «Zemlя&Nebo», — под грохот музыки завертелся сумасшедший калейдоскоп.

— Добрый вечер, дорогие зрители, и добро пожаловать в нашу студию, это «Земля и небо», с вами Элиза Фрейд, — заговорила Лиза, шагая навстречу камере, спускавшейся на платформе из-под высокого потолка. «Штатив хреновый», — думал Макс. Еще навернется. Заменить. И лучше всю платформу.

— Итак, в прошлом выпуске, — сказала Лиза, и на большом экране вспыхнула картинка, подготовленная заранее. Счастливая гостья на карнавале во Франции. Какой-то невезучий парень, якобы с водобоязнью — его закрыли в стеклянный куб и опустили в подсвеченный колодец, откуда, со дна, он дал интервью. Еще один любимец публики, который отправился в Бразилию, в подлинное индейское селение; и всё это требовало кучи денег, на всё нужны были спонсоры, которых тоже находил Макс. И это он придумал, чтобы каждый личный рай, каждый персональный ад, куда отправлялись гости по решению зрителей, был максимально зрелищным и главное, подлинным. Реальное селение, реальный колодец, реальный Париж. Живые крокодилы, настоящие вертолеты, пожары и гоночные треки. Сюжет закончился, и позади камер зажегся красный сигнал. «ПРЯМОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ». «Никуда не годится», — думал Максим. Просто ни к черту. «Прямое включение», кто вообще так говорит? Заменить, обязательно заменить. Теперь Макс видел студию изнутри, и его не устраивало решительно ничего. Посадочные места для публики, которые были так убоги, что их приходилось давать только панорамой и только во фронт. Проходы для камер, в которых постоянно кто-то норовил забыть кабель или трос.

Гостевые кресла, отвратительно твердые, пластмассовые, как сиденья в трамвае. Всё здесь нужно было менять. Всё смотрелось безобразно.

— А теперь, дорогие зрители, поприветствуем нашего первого гостя: это Сергей, двадцать четыре года… Ну, или почти всё. Кроме Лизы. Она была как дома. Она была собой, и она играла с ними. Как Лиза играла! «Моя умница, я всегда знал, ты великолепна», — думал он. Горячий луч прожектора скользнул по его лицу, и Максима передернуло. Спокойно. Теперь у него стучали зубы. Спокойно. «Помни, эфир не такой уж прямой», — говорил он себе еще и еще раз. Между реальностью и кадром задержка в пять секунд. Даже когда ты в объективе, можно делать всё, что угодно. Кашлять. Чесаться.

Ругаться. Ковыряться в носу. Они это вырежут. Заглушат или запикают.

Сменят камеру. Дадут короткую заставку. Главное, не дольше, чем на пять секунд. Капля пота неторопливо сбежала Максу за шиворот и теперь путешествовала между его лопаток. В животе творилось что-то невообразимое, а мочевой пузырь готов был разорваться. Моментальная смерть от септического шока. Может, так даже лучше. Лиза предупреждала его обо всем этом. В студии был дикий холод, но она сказала, что под рампой станет жарко. И про туалет она упоминала. «Ходи, не ходи, это без толку. Скажешь пару слов в камеру, и сразу всё пройдет». И Максим даже верил, что всё пройдет.

Неясно было только, как. Не хватало обгадиться в прямом эфире. Сергей поднялся с места и поклонился. Загремели стройные аплодисменты. «Неужели это всё?», — лихорадочно думал Макс. Неужели так быстро? Да. Лиза объявила вторую гостью. А он даже не следил за голосованием. Что получил от зрителей первый гость? Землю или небо?

Рай или ад? Картинка на экране уже сменилась, и теперь до конца шоу остается только гадать. Если «земля» — там, кажется, было что-то с электричеством. Терпимый бюджет. Если «небо»… черт его знает.