— Ну вот, остались ты и я. Короче, приснилось под утро: какой-то краб, непонятно что — и р-раз меня за член. А сегодня доктор мне стекляшку туда засунул, как дернул — аж слезы из глаз. Как бритвой полоснул. Вещий сон. А еще говорят, их не бывает.
28 марта 2005 года
На самом деле это оказался не «вечер под звездным небом», что бы ни писали в матовом приглашении. Нет, ресторан был громадным, он занимал весь тридцать пятый этаж, и у него имелась площадка с видом на площадь, но туда не пропускали — слишком холодно, ветер, осадки, да и само здание еще строилось, и где-то внизу до утра вяло рычал перфоратор.
— Скажите, а вот участки здесь, — Дима обратился к незнакомому гостю, пытаясь начать разговор с кем-нибудь. Тот был невысокий, весь какой-то землистый, с тяжелым животом. В его шее тонула золотая цепочка, а у локтя болтались расстегнутые часы.
— А? — спросил гость.
— Вот земля здесь. Наверное, каждый лоскуток дороже золота? Гость дернул ухом и отозвался, глядя куда-то поверх голов.
— Золота? Кто ж сейчас золото… сейчас нефть, — он шагнул к подносу с бокалами и сразу потерялся среди других гостей, таких же землистых и полных. Ни с кем не удавалось поговорить. Лиза предупреждала, что интересного будет мало. А он и понятия не имел, насколько. Ей теперь отовсюду носили эти приглашения, три-четыре за день.
Фуршеты, балы, показы мод. Отели и рестораны с охраняемой территорией. У этого даже входа снаружи не было, только из-под земли, где стояли машины. Лиза дважды сходила на званый ужин и заявила, что третий вынести не сможет. Теперь ее приглашения валялись горкой среди бумаг, которые сортировал Дима. Когда ему стало жаль выбрасывать одну за другой карточки с тиснением, он спросил, можно ли пойти вместо нее. Теперь он знал, почему Лизе здесь не понравилось. Было скучно. Играла музыка, но одинаковые гости не замечали ее.
Вокруг них топтались девочки, красивые, загорелые, в блестках и золоте, — но девушек тоже мало кто замечал. В основном гости ели. И пили шампанское, такое кислое, что Диме пришлось запить один глоток литром холодной воды. Дима успел поужинать дома, но решил, что здесь как в дикой природе: в стаю принимают только после того, как что-то съешь. Он пошел к ближнему столику, где работал официант, гладкий и твердый, похожий на столовый нож. Официант аккуратно вскрывал и раскладывал устрицы, по две на блюдце, —
— Слу-ушайте… — протянул Дима. — А я ведь столько про них читал, и в кино… И никогда не пробовал.
— Прошу, — нож-официант пододвинул к нему порцию экономным жестом. Дима взял квадратное блюдце, и две устрицы моментально съехали к самому краю. Что-то закапало ему под манжету. Дима выругался, облизнул запястье и спросил официанта:
— Вы не подскажете, как…
— Смотрите, — тот, не глядя на Диму, взял у него раковину и подрезал мясо с нескольких сторон. — Вот так. Теперь выпейте как из пиалы, жевать не надо.
— А оно… она не живая? — Дима взял устрицу двумя пальцами. Она подрагивала, словно желе.
— С открытой раковиной не живут.
— А… — Дима кивнул на половинку лимона.
— Лучше не надо.
— М-м, — он сглотнул. Нож-официант коротко глянул на пустую раковину.
— И как вам?
— М-му… — Дима еще раз глотнул и перевел дух. — Ну, вообще ничего. Похоже на это… забыл… в детстве по праздникам было… не помню, какие-то рыбные консервы. Он повертел раковину в пальцах, трогая сложный хитиновый узор.
— А ракушка красивая. Можно, я возьму с собой?
— Конечно, — официант совершенно не удивился. — Оставьте здесь, я помою и заверну. «Видно, догадался, что я село», — решил Дима. Он установил тяжелое блюдце на столик и побрел куда-то в сторону подиума, гонимый неловкостью. На сцене выступала группа из двух музыкантов и пары девушек в лифчиках и серебристых шлемах. Они пели советский хит в электронной обработке, и Дима изо всех сил углубился в память, стараясь отыскать название. «Муса Манаров на орбите». Точно. «Интересно, это транс или хаус», — подумал он.
