— Детектор, — Макс откинул голову и пустил в потолок густую дымную спираль. — Как видишь, подделка. Не работает. А знаешь, почему? Скажу, почему.
— Нет, ну я понимаю, если б не дудка, — парень нервно выглянул из комнаты. — Всё-таки, статья…
— Потому, что всем наплевать, — объявил Максим. — В каком-нибудь хранилище — всё работает — сигнализация, порошок. Или в монтажной. А здесь что? Продюсеры? Да и хер с ними. Угощайся. Он подвинул навстречу второму Максу фольгу с прессованной марихуаной.
— Из Ташкента. Запаял, отправил себе до востребования. Когда-то постоянно так делал. Максим номер два яростно рылся в карманах.
— Я почему зашел. Девочка та, помнишь… — он поднял указательный палец и задумался. — Аня, правильно? Так вот, совершенно вылетело из головы — я же денег у тебя занимал…
— Оставь, — сказал Макс. Он затянулся полной гильзой и с удовольствием закашлялся. — Тьфу… денег у меня теперь как говна, угощайся, говорю.
— Нет-нет-нет, — запротестовал второй Максим, листая бумажник. — Я не согласен, мы тогда отлично съездили, у меня был замечательный секс, и я просто не могу… сколько там было? Шампанское, правильно? Он выложил на стол пару мятых купюр — осторожно, чтобы не задеть квадрат из фольги.
— Угощайся, говорю, — повторил Макс. — Забить тебе один?
— Н-нет, ты знаешь, пожалуй, нет, я пас, работать еще всё-таки. И ты бы сам осторожней, в конечном итоге…
— Да брось ты, — сказал Максим. Он развернул к себе монитор. — Всё под контролем. Это же не пьянство на рабочем месте.
— У тебя глаза красные.
— И кто меня видит? И вообще, — он засмеялся. — Такой умный, а сам-то? Когда нюхал в последний раз? Вчера вечером?
— Ой-й, — Макс номер два сморщил лоб. — Даже не напоминай. Эта смесь новая, это был пиздец. Куда-то нас понесло среди ночи… Какая-то стройка, собаки. Меня жена искала.
— Ну вот, — Максим стряхнул холодный пепел широким ленивым жестом.
— В чем, кстати говоря, и заключается суть телевидения, — сказал он, пометив точку во фразе тлеющим концом гильзы. — Уделанные трудятся для уделанных. И берут за это сотню баксов в час.
— А ты правда трахаешься с этой, как ее, психиаторшей? — живо спросил Максим номер два, но Макс его не слушал.
— И мы подходим к вопросу справедливости, — говорил он. — Какие-то люди производят говно, получают за это большие деньги и спускают их на что хотят — а другие жрут это говно, причем сами платят. И внимание, вопрос: должен ли я уважать их лишь за то, что живу за счет них же? Хоть на грамм? Когда Максим прервался, чтобы набрать в легкие дым и задержать дыхание, второй Макс тут же отпросился и вышел, законопатив дверь наглухо и снова бросив его наедине. В этот раз Максим не был против.
Он подобрал одну купюру, подумал секунду, и весело свернул из нее косяк. Потом оттолкнулся, не вставая, подгреб к маленькому окну и распахнул его до отказа. Снаружи наливались красками весенние сумерки, а грудь Макса приятно грели изнутри густые вяжущие смолы.
Зверски хотелось пить, но это было неважно. Всё прошлое стремительно теряло значимость перед его молодостью и новой весной. Даже Лиза. Она бросила курить — просто так, без всяких усилий — сказала, что ей больше не хочется. Максима это весьма расстроило, хоть он и не подал виду. Теперь на перекуры Макс ходил в одиночку, поговорить было не с кем, да и вообще. Он попытался бросить сам, выдержал полтора дня и понял, что дело того не стоит. Максим раскурил косяк и закашлялся. Деньги горели плохо и давали жирный едкий дым с отдаленно знакомым душком. «Говно», — подумал Макс. Он засмеялся.
Элементарно. Его фото, кстати, в каждом таблоиде. А с машиной — так и вообще. «Привезу домой телку, и посмотрим в твое радостное лицо», — думал Максим.
26 апреля 2005 года
Лиза теперь жалела, что поручила Катьке выбрать заведение. Да, интерьер был ничего, и посетителей мало — но это оказался
Картошка-фри, сырные медальоны, куриные ломтики, — в каждом названии слышался приговор… и непередаваемое, почти сексуальное искушение.
— И все-таки, неужели рядом нет чего-то лучше? — спросила Лиза, мысленно уже прикидывая:
— Лучше — ничего нет, — отрезала Катька, бывшая Анжелика. — И вообще, не все здесь телезвезды, и не всем пофигу, сколько башлять за кофе.
