— Ты ее знаешь. То есть вы друг друга знаете. В общем, ладно, Светлана, вот сюда, а я сейчас… нет, то есть я следом. Да. Света кивнула и побрела в комнату. Без каблуков ее ноги смотрелись так себе, грустно отметил Макс. И вообще, зря она надела чулки. В джинсах и ноги казались ровнее… да и слишком она худая, какие-то даже ямки на икрах… некрасиво. Вдруг ему стало неприятно от мысли, что в его комнату войдет посторонний человек. И что Лиза может услышать их через дверь. Хоть это и не имело значения. Всё на свете не имело значения. В спальне он усадил девчонку в кресло, врубил новые колонки и поставил что-то наугад. Лишь бы спокойное. Мягкий звуковой барьер. Максим отрегулировал громкость и застыл посередине комнаты.
— Так-так-так, — он с трудом остановился, чтобы не залипнуть на этом «так». — Ты выпить хочешь?
— Можно, — ответила Света. Даже будто с облегчением. Макс радостно кивнул, отпер дверь и выскочил наружу. Лиза сидела на прежнем месте, подобрав ноги и безразлично дуя в чашку. Не глядя в ее сторону, он пронесся на кухню и со звоном распахнул холодильник. Вынул мартини и взял из сушки два бокала.
Потом снова открыл холодильник, достал еще одну бутылку и вернулся мимо Лизы в комнату, до отказа нагруженный алкоголем и стеклом. Света рылась в его фонотеке.
— Эй, — Максим еле подавил раздражение. — Прошу к столу. Он грохнул бутылки на тумбочку у кровати, отвинтил пробку, и в спальне запахло еловой сладостью. «А в общем, всё может пойти очень даже неплохо», — подумал Макс. Спустя пару бокалов ему вдруг захотелось одиночества. И марихуаны.
— Вообще говоря, ты права, — сказал он Свете, которая пила мартини, продолжая рыться в его дисках. — Я курил бы прямо здесь, но Лизка… рассказать, как мы с ней познакомились? Света протянула руку и наполнила доверху свой бокал. Максим воспринял этот жест как согласие. Он закрыл глаза. Теплые сладкие волны несли его куда-то в уютную пропасть, а он говорил и говорил — о том, как встретил Лизу, как они вдвоем поставили эксперимент, как сняли несколько роликов…
— Заткнись, — кто-то прошипел ему в ухо. Макс поднял веки. Обзор ему закрывала грудь, обтянутая свитером, а острые ногти Светы пробирались в его волосы, то ли гладя их, то ли терзая. — Я тебе счас устрою эксперимент. А ну давай. Света надавила ему на затылок, и Максим беспомощно уткнулся лицом в ее прекрасный фасад, задыхаясь от запаха женских волос, и духов, и вязаной шерсти. Он прижался к ней головой и снова зажмурился.
— Нет, ну вот что ты делаешь? — пробубнили ему в макушку. — Губами давай. И все дела. Тебя чё, учить надо? Макс вяло пошевелил губами. Шерсть лезла ему в рот, а длинные ногти царапали затылок. Еще секунда, и это стало невыносимым.
— Вообще-то, я сначала рассчитывал поговорить, — сказал Максим, вывинтив голову из женских ладоней. — Неужели так трудно дослушать? Света отшатнулась, прошла два шага и уселась, едва не промахнувшись мимо кровати.
— Ты это специально, — заявила она, и господи, как неприятен был ее повышенный тон. — Ты всё это, чтоб надо мной посмеяться.
— Не знаю, о чем ты, — ответил Макс. — Я просто говорю, что…
— Я тебе не разрешала, — лучше бы она шелестела, как прежде. — Если я и сказала, то это не значит, что я позволю себя тебя… себе тебе трахать в мозг! Она была совершенно пьяна. И в ярости. И Максим теперь не знал, куда деваться.
— Так, — он забегал по комнате. — Так. Давай так.
— Двести долларов. И ты уйдешь спокойно. Без скандала. Я провожаю, мы прощаемся.
— Это я тебе что?! Это ты за что меня держишь?
— Тихо, — он взял ее за плечи и произнес самым вразумительным тоном, на который был способен. — Допустим, это плата за… разговор. Двести долларов. Как у психотерапевта. Ну? Света помолчала, сложив нарисованные губы сердечком.
— Триста.
— Хорошо, — сказал Максим, и впервые за вечер почувствовал облегчение.
26 апреля 2005 года
Поначалу это было даже смешно, и, конечно, не могло означать ничего серьезного, — само то, что Макс выбрал именно Светлану (чтобы поразить Лизу навыками соблазнения хищных блондинок). И то, как они вошли — она выше него ростом даже без каблуков, а Максим едва в себе, носится туда-сюда у нее под ногами, как озабоченный гномик, не зная, в каком порядке и за что хвататься. Они заперлись в комнате и поставили музыку. «Ну и ладно», — думала Лиза, плотнее запахнув одеяло.
