Она будто бы вспорхнула мне навстречу, и я ее поймал. И сделал это сверхудачно! Она прикоснулась ко мне всем телом, а ее руки оказались у меня на плечах. Так и не дав ей дотронуться ногами земли, я замер, прижимая ее тело к себе все крепче и крепче. Даже в темноте я отчетливо видел широко открытые блестящие глаза и обрамленное пышными, распустившимися волосами лицо. И губы! Полуоткрытые, манящие, зовущие к себе губы! И я их поцеловал! В тот же миг мои глаза заволоклись туманом, в ушах раздался набатный звон, а голову заполнил такой сладостный и неистовый дурман, что я от всех этих удовольствий даже пошатнулся, и мы чуть не упали. Пришлось опустить Карлоту, и при этом наш поцелуй непроизвольно прекратился. Я судорожно несколько раз втянул в себя воздух, пытаясь одновременно унять непонятную дрожь в руках и коленках. Девушка замерла в моих объятьях, будто чего-то ожидая, а я, только сейчас почувствовав запах ее волос, прижался к ним щекой, и на меня нахлынула новая волна истомного блаженства, которого я не испытывал никогда ранее в жизни. Неожиданно тело в моих объятиях встрепенулось и напряглось.
– Там кто-то есть! – тихо прошептала Карлота мне в самое ухо. Я резко повернул голову и действительно увидел в тени скалы два огонька от прикуренных сигарет. Там кто-то сидел и наблюдал за нашим первым поцелуем! И они даже не прятались. Вот огонек одной из сигарет описал плавную дугу и упал в воду, а из-под скалы раздался негромкий мужской смешок. Услышав, как я прокашлялся, Карлота схватила меня за руку:
– Идем отсюда! Может, мы кому-то мешаем?
А действительно! Скорей всего там сидит какая-нибудь парочка и от души радуется за нас, ведь вряд ли они нам завидуют или, что еще хуже, насмехаются. Увлекаемый за руку, я сделал шаг и чуть не наступил на гитару. Если бы не это, мы бы ее наверняка забыли. Я улыбнулся, поднимая шестиструнную: «Ну, еще бы! Теперь я точно знаю, что такое «потерять голову»!
Мы быстро прошли оставшуюся часть берега, хоть мне и страшно этого не хотелось. Но Карлота тянула так настойчиво, что я был не в силах ей противиться. Только когда мы подошли к калитке, она остановилась и спросила:
– Ты что, целовался первый раз в жизни?
Я хоть и смутился от ее вопроса, ответил без тени сомнения:
– Да! Первый раз! – увидев, как она в недоверии склонила голову набок, объяснил: – Те поцелуи, что были раньше, о них даже не стоит вспоминать – это были не настоящие.
Видимо, удовлетворенная моим ответом, Карлота повернулась и ловко проскользнула в полуоткрытую калитку. За ней было уже совершенно светло от ламп, светящих со двора, но что было делать? Не торчать же здесь, даже не попрощавшись! Пришлось и мне подняться за ней по дорожке. Девушка ждала возле самой двери, и стало понятно, что моя мечта поцеловаться вновь пока неосуществима. Но попытку я все-таки сделал:
– Я думал, мы еще хоть немножко прогуляемся.
– Уже все спят! – Карлота приложила палец к губам. – Не шуми! Приходи завтра с утра, пойдем купаться, – увидев мое разочарование и поникший вид, улыбнулась: – Или ты завтра занят и не придешь?
– Конечно, приду! – выпалил я чересчур быстро. – Но… – я не знал, как мне высказать все, что думаю, и вдруг, сообразив, в ужасе воскликнул: – Но ведь до завтра – целая ночь!
– Вот и хорошо! – она говорила тоном учительницы. – Отдохнешь, наберешься сил, – и лукаво добавила: – Остынешь!
– Вряд ли! По-моему, мне гарантирована бессонница! Буду сидеть у моря и петь серенады…
– Зря! Ночью все порядочные люди спят. Чего и тебе желаю. До завтра! Пока! – и дождавшись моего невнятного «Пока!», она скрылась за дверью. А я стоял и не знал, что мне делать: то ли прыгать от радости, то ли выть от тоски и душевного томления.
Неожиданно дверь открылась, вышла Карлота, бесцеремонно взяла у меня из рук гитару и, поворачиваясь, как бы мимолетом, чмокнула меня в щеку. Уже закрывая за собой дверь, пояснила:
– Гитара тебе сегодня уже не нужна. Да и будешь идти в темноте, оступишься, поломаешь инструмент. А так все равно ведь утром идти с гитарой сюда, на девять часов. Да и люди без твоих серенад будут спать спокойнее! До скорого! – и закрыла дверь, кажется, даже на замок.
Ну, надо же! И гитару забрала! Но я спускался к морю и счастливо улыбался. Конечно, я бы сразу не заснул. Наверняка бы терзал струны чуть ли не до рассвета. И кто бы угодно мог мне составить компанию. Мне казалось, Карлота об этом тоже подумала. Ну что ж! Тогда спать!
И я решил разрядить свое возбужденное тело хоть небольшой, но спринтерской пробежкой. Поэтому рванул из всех сил по тропинке, идущей над скалами прибоя, в сторону залитого огнями кемпинга.
