На пятьдесят восьмом году своей жизни он познакомился с одной тридцатипятилетней активисткой движения «Хватит трагедий на дорогах», и у них нашлось столько общего в сердцах и душах, что они почти сразу же поженились. А уже через два года у Сантьяго и его новой жены были двое чудеснейших малышей. И никто из его новых многочисленнейших друзей и сторонников не был в шоке. Никто даже и не подумал о его возрасте, никто даже не пошутил, что он давно вроде бы должен быть дедушкой, а только сейчас стал молодым папой. Потому что он был молод! Молод в первую очередь своей душой, подтверждая это и своей активнейшей формой жизни, принося окружающим огромную помощь и пользу. И ведь невозможно даже подсчитать: скольких трагедий благодаря Сантьяго удалось избежать? Сколько юных созданий продолжают наслаждаться жизнью, принося радость своим существованием близким и родным людям?
Как оценить это перерождение человека? Ведь и в этом случае будут два мнения. Если не больше! Но и при подобной трансформации образа жизни, вероятно, главным судьей в оценке происшедшего предстало время. Только оно поставило все точки над «i». Только по истечении многих лет была дана полная оценка деятельности и жизни Сантьяго. И что примечательно, даже большинство его бывших приятелей по религиозной ниве тоже гордились своим с ним знакомством и открыто им восхищались.
И, очень коротко, о третьем случае. На этот раз без оценок.
Один юноша, очень талантливый и одаренный, писал стихи. Даже не писал – он жил ими. Стихи были прекрасными и великолепными. Девушки сражались за его внимание, пытаясь привлечь к себе его взгляды, лишь бы он посвятил им несколько строф. Учителя, удивляясь юношеской настойчивости и пылкости, читаемой в его творениях, старались всячески поддержать начинающего поэта, предвидя в его будущем чуть ли не великую славу и знаменитость. Но юноше хотелось чего-то еще. Ему хотелось услышать похвалу и одобрение от своей матери, женщины яркой, умной, начитанной, но, к сожалению, мало интересующейся поэтическими успехами своего сына. И вот однажды юноша все-таки уговорил мать послушать одно из его лучших стихотворений. Внимательно выслушав выразительно декламирующего сына, она сказала:
– Стихи слишком для тебя прекрасны. Признайся, где и у кого ты их переписал?
После этого ее сын не написал за свою жизнь ни одной строчки. И в конечном итоге очень рано ушел из жизни, погрязши в беспросветной трясине самого низкого общественного дна. А ведь его ожидала совсем иная судьба – светлая и радостная. Ну, может, не совсем уж радостная, может, тоже нелегкая, но все-таки! Какая огромная могла быть разница!
Мария-Изабель приходила в себя медленно и осторожно. Сначала услышала прерывистые короткие гудки телефона. Потом почувствовала под щекой что-то твердое и сообразила, что полулежит на столе, неудобно придавив затекшую руку. Зафиксировав все это в своем сознании, стала потихоньку открывать глаза. Солнце уже било в окно, но еще не подошло к столу. Исходя из этого, она поняла, что все еще утро и она отключилась на совсем небольшое время. С трудом поднялась и села ровно. Положила трубку на аппарат и стала разминать руку, в которой все мышцы занемели и неприятно покалывали. Мыслей о своем сумасшествии у Марии уже даже не возникало. Пока еще медленно соображая, она начинала мыслить уже ясно, четко и логически. То есть, она была все той же Марией-Изабель, с ее целеустремленностью, здравым смыслом и детальной конкретизацией каждого своего действия. Но при этом ей уже стало неактуально, согласуются ли ее мысли настоящие с теми, которыми она руководствовалась ранее.
