Теперь об обуви. Да мало ли в четырехмиллионном Мадриде ходит мужчин с сорок седьмым размером ботинок? Да наверняка тысячи! Да еще приехавший за три тысячи километров иностранец! Тут уж действительно я совсем мозгами поехала: до такой чуши додуматься! И как это я могла? Как могла себе позволить сравнить моего… и этого… Да этот Григорий даже песни сочинить не может, и я себе представляю, какие у него остальные песни! Тоже наверняка передрал с разных известных песен музыку, наляпал на них стишков и поет сам себе и сам себе радуется! – она злилась на себя страшно, ее второе «я» пыталось возмутиться, ругало ее в двурушничестве, напоминало, что ей же нравилось еще вчера. Но Мария не желала признавать свою неправоту и еще больше распалялась: – Да! Я на сто процентов уверена, что музыка не его! Я в этом хорошо разбираюсь и всегда помню хорошие мелодии. Даже если хоть раз услышу. Хоссе с Даниэлем, например, писали замечательные песни и никогда не опускались до примитивного плагиата. Их музыка всегда была нова и оригинальна! Мне на всю жизнь запомнилась их песня о старом авто, которую они спели тогда, в наш первый приезд на праздник. Как же там… Ага! Ляля – ляля… Нет! Чуть по-другому: ляля-ля-ляля… Да что же это такое, не могу вспомнить – все перебивает эта дурацкая песня про погремушку. Стоп! Еще раз: ляля-ля-ляля. Господи, да у них что, один мотив?! Ляля-ля-ляля! Точно… Я сейчас сойду с ума! Главное спокойствие: ляля-ля-ляля. Да такого не может быть! Думать только логически!!! Скорей всего меня замкнуло на вчерашнюю песню, и я не могу вспомнить нужный мотив. Может быть? Может! Можно это проверить? Запросто!» – и она проворно вбежала в салон, потеряв на ходу и фрегону, и туфлю, и набрала номер мобильника Даниэля.
– Да, слушаю! – хоть шурин и был далеко, но голос звучал четко и громко. Даже не верилось, что он за многие тысячи километров.
– Здравствуй, Дани. Это я. Мария-Изабель, – поздоровалась она, уже усевшись за стол.
– Привет, я бы тебя и по голосу узнал, зря представляешься!
– Послушай, у меня к тебе одна просьба… – запинаясь на каждом слове, начала Мария.
– Да что ты как… – возмущенно перебил ее Даниэль. – Какие могут быть просьбы? Сразу требуй! Говори: надо то или это! А то начинаешь: просьба, просьба…
– Ладно, ладно, не шуми! – Мария немного успокоилась и уже лучше справлялась со своим голосом. – Просто не хочу показаться тебе странной…
– Удивила! – засмеялся Даниэль. – Да ты и так самая странная из всех, кого я знаю! Давай, говори, что надо!
– Будь добр, напой мне, пожалуйста, вашу песенку про старое авто, которое едет к морю. Я никак не могу вспомнить мелодию.
– Запросто! – тут же раздался голос в трубке. – Но хочу тебе сообщить, что вокруг меня люди, и я имею хорошую, многочисленную аудиторию.
– Ой, может, тогда я перезвоню попозже? – забеспокоилась Мария. Но Даниэль уже пел. Пел шумно и громко, и на него наверняка оборачивались все его окружающие. Но Мария об этом не думала. Она вообще уже ни о чем не думала. Ей стало невыносимо жарко, глаза застлала пелена красного тумана, и она потеряла сознание.
Как все-таки разнообразна жизнь! Разнообразна иногда до жуткого безобразия, а иногда до будоражащего величия. Какие немыслимые и неимоверные превращения происходят в жизни каждого, ну почти каждого человека. Порой достаточно какого-то небольшого случая, подспудного толчка, даже мимолетных размышлений, которые могут кардинально изменить характер человека, да и сам способ всего его существования. Эти изменения и превращения могут быть в самых разных направлениях. Как в лучшую сторону, так, к большому сожалению, и в худшую сторону. Но иногда бывает очень трудно определить, каким стал человек, возвысился или упал, возрос морально и духовно или снизил свой интеллектуальный уровень и пошел по тупиковому пути своего развития. Как всегда правильно оценить тот или иной поворот в судьбе человека и с какими критериями надо подходить к подобным оценкам?
Например, кто-то полжизни проработал мясником и вдруг изменил свою профессию. Вернее, не совсем вдруг. Просто однажды судьба привела его в художественную студию одного знакомого. И там мясник окунулся в мир искусства, пристально присматриваясь к самому процессу творения полотен. И даже сам попробовал поработать кистью. А так как от природы у него был дар к рисованию и некие нераскрытые ранее возможности, то у него получилось. А знакомый художник даже похвалил его первое творение. Тогда-то мясник и решил бросить свое прежнее занятие. И стал художником.
И по оценкам критиков, очень неплохим. В его картинах, по их мнению, наличествует стиль, новизна, им присущи яркие краски и резкие, завораживающие контрасты.
Как оценить это? И возможно ли это сделать сразу? Хотя бы в первые годы?
