Поэтому на следующий день танковая армия наносит новый удар, на сей раз в другом направлении - на северо-запад, в тыл мценской группировке. Сломив сопротивление врага, танкисты перерезали железную и шоссейную дороги Мценск - Орел, форсировали реку Ока. Своими решительными действиями на этом направлении танковая армия поставила мценскую группировку противника под угрозу окружения. Захватив плацдарм на Оке, она открыла путь 3-й общевойсковой армии для обхода Орла с севера и запада.
Наша 91-я отдельная танковая бригада в первые дни наступления войск Брянского фронта была сосредоточена в населенном пункте Старое Битьково. Все у нас было готово к бою. Мы ждали только приказа. Сотни солдат и командиров постоянно находились в состоянии того предбоевого напряжения, которое хорошо знакомо бывалым фронтовикам: человек наэлектризован до предела, он словно взведенная пружина. Настроение боевого порыва мне хорошо запомнилось по митингам, которые прошли в те дни в частях бригады. Выступления людей были яркими и короткими, как вспышка молнии. "Я недавно получил партийный билет, - говорил старший сержант Коломийцев, - и впервые иду с ним в бой. Беспощадно буду бить врага!" "Родина ждет от нас подвигов. Я иду в бой и выполню приказ Родины!" - выражал свое стремление командир танка коммунист младший лейтенант Жданов.
В те предгрозовые дни усилилась тяга воинов в ряды партии. За июль парторганизация бригады выросла более чем на 170 человек. Многие писали в своих заявлениях: "...Если до приема меня в ряды партии погибну в бою, прошу считать меня коммунистом".
Бригада вступила в бой 21 июля, когда танковая армия в третий раз прорывала оборону противника, на этот раз в обход Орла с юга, имея задачей вывести на это направление соединения 63-й армии,
В тот день бригаде, впервые после Сталинградского сражения, пришлось вести тяжелый, кровопролитный бой. Перейдя в наступление из района Казинки в середине дня, бригада после короткого, но интенсивного боя овладела северной частью Собакино. Его южная часть прикрывалась рекой Оптушка. Дальнейшее продвижение бригады было задержано.
Удержанию Собакино и рубежа по реке немцы придавали большое значение: этот узел сопротивления прикрывал путь на Орел. На оборонительном рубеже враг имел одну танковую и две пехотные дивизии. Рубеж был хорошо оборудован в инженерном отношении. Кроме того, находившаяся впереди река с топким, илистым дном исключала переправу танков вне оборудованных бродов. Чтобы сделать их, необходимо было предварительно захватить силами мотопехоты плацдарм на противоположном берегу.
В этих целях мною было принято решение в ночь на 22 июля произвести тщательную подготовку к форсированию. Одним из участков руководил мой заместитель по строевой части подполковник Г. Н. Ильчук - боевой офицер, коммунист, который не раз восхищал бойцов и командиров своей военной сметкой и храбростью еще в ходе Сталинградской битвы. Несмотря на свои 34 года, он почитался в бригаде как человек, умудренный большим жизненным и боевым опытом. К нему с сердечной теплотой и уважением относились и молодые солдаты, и бывалые командиры, и политработники. "Южный" человек (родом он был из Пятигорска), он обладал завидным характером. Веселый, общительный, увлекающийся доверенным ему делом до самозабвения. И эта его горячая любовь к жизни, не покидающее его стремление отдавать свой бодрый душевный заряд людям делали Григория Никифоровича очень нужным для всех человеком, особенно в трудные минуты фронтовых испытаний.
Выбор мой - поручить Ильчуку руководить подготовкой и самим ходом ночного форсирования реки на одном из ответственных участков - был не случайным. Здесь требовался именно такой офицер, властный и разумный, не теряющийся в неожиданных ситуациях, слову которого глубоко верят. И надо сказать, Григорий Никифорович горячо взялся за выполнение приказа. Вместе с командиром батальона майором X. Г. Мустафаевым, его замполитом капитаном В. С. Цапенко, парторгом старшим лейтенантом В. Ф. Кичикиным, комсомольским вожаком лейтенантом В. М. Миняевым и другими офицерами он за оставшуюся часть вечера поговорил почти с каждым солдатом и сержантом об особенностях ночного форсирования и о том, как оно проходило на его глазах и при его участии в боях на сталинградских рубежах.
Без суеты, без лишних слов он с каждым постарался найти тот живой контакт, от каждого добиться осознания своего предназначения в общем замысле действий, без которых солдату трудно достичь успеха, чувствовать локоть товарищей, связанных воедино волей командира. Подполковник Ильчук помог командирам и политработникам создать в батальоне настроение порыва, азарта боевой работы, рассчитанной и согласованной по минутам и часам. И потому она шла особенно споро. Радостно было видеть одухотворенные лица мотострелков и саперов. Казалось, нет для них работы привычней и интересней, хотя это был тяжелый, изнурительный труд людей на войне.
