Вместе с тем отсутствие боевого опыта применения танковой армии новой организации создало, естественно, определенные трудности. Так, на результатах наступления 3-й гвардейской танковой армии сказались частые и резкие изменения ее задач, значительные перегруппировки на большие расстояния и другие обстоятельства.
Все это, видимо, послужило причиной разноречивых и нередко негативных оценок как самих принципов применения, так и результатов боевых действий 3-й гвардейской танковой армии в Орловской операции. Считаю, что полностью согласиться с такими оценками нельзя.
Если, например, иметь в виду действия танковых объединений в оперативной глубине, то, вне всяких сомнений, танковая армия П. С. Рыбалко и другие танковые армии в Орловской операции не были введены в прорыв, как обычно делалось в операциях третьего периода войны. В этом отношении использование 4-й танковой армии на Западном, 3-й гвардейской танковой на Брянском и 2-й танковой армии на Центральном фронтах было, так сказать, пробным камнем для их новой организационной структуры. Этот первый опыт, полученный под Орлом, был учтен в Белгородско-Харьковской операции Воронежского и Степного фронтов, где 1-я и 5-я гвардейская танковые армии вводились в сражение для завершения прорыва главной полосы обороны и развития успеха в оперативной глубине.
В последующих операциях танковые армии, являясь фронтовым средством, как правило, вводились в прорыв после захвата общевойсковыми армиями главной полосы обороны, прорывали вторую ее полосу и затем развивали успех в оперативной глубине. Только 2-я и 5-я гвардейская танковые армии в Белорусской, 1-я гвардейская танковая армия в Львовско-Сандомирской, 6-я танковая армия в Ясско-Кишиневской и 5-я гвардейская танковая армия в Восточно-Прусской операциях вводились в прорыв после овладения общевойсковыми армиями всей тактической зоной обороны противника, то есть главной и второй полос.
В годы войны частыми были случаи, когда танковые армии завершали прорыв главной полосы передовыми отрядами. Например, 3-я гвардейская танковая армия в Киевской, 1-я и 3-я гвардейская танковые армии в Житомирско-Бердичевской,
4-я и 3-я гвардейская танковые армии в Проскуровско-Черновицкой, 2-я и 5-я гвардейская танковые армии в Уманско-Ботошанской операциях.
В третьем периоде войны Ставка стремилась не привлекать танковые армии для завершения прорыва главной полосы обороны противника, и если танковые армии привлекались для этой цели, то только в тех случаях, когда общевойсковые армии не могли решить данную задачу в высоком темпе. Так обстояло дело с вводом в сражения танковых армий в минувшую войну.
Что же касается применения 3-й гвардейской танковой армии в Орловской операции, то и там она планировалась для ввода в прорыв. Однако создалась такая обстановка, когда, как уже отмечалось, враг имел под Орлом крупную группировку войск, насыщенную танками и артиллерией, развитую, заранее подготовленную систему обороны, которую наши общевойсковые армии не смогли своими силами прорвать и тем самым создать условия для обеспечения ввода в сражение танковой армии.
В ходе операции ей приходилось совместно с общевойсковыми армиями, а иногда и самостоятельно крушить вражескую оборону. Не будь этого, войска Брянского и Центрального фронтов, с которыми она взаимодействовала, очевидно, не имели бы успеха, В этом отношении нельзя не согласиться с мнением генерала армии С. М. Штеменко, бывшего в ту пору начальником Оперативного управления Генерального штаба. В своих воспоминаниях об Орловской операции он пришел к выводу, что действия 3-й гвардейской танковой армии "оказали решающее влияние на развитие наступления войск Брянского фронта и сыграли отнюдь не маловажную роль в успешном исходе всей операции по разгрому орловской группировки противника"{41}.
Хотелось бы подчеркнуть еще и следующее. То, что для решения подобных важных задач была использована именно танковая армия, не является случайностью. Именно она, обладая большой подвижностью и боевой самостоятельностью, смогла так резко и быстро менять направления своих действий, чтобы своевременно прийти на помощь общевойсковым армиям.
Разумеется, в использовании 3-й гвардейской танковой армии были и недостатки. Мы уже упоминали, что нельзя признать вполне обоснованными все ее повороты. Причем частые и резкие изменения направлений наступления танковой армии ставили ее в трудные условия. Соединения и части не имели достаточно времени на организацию взаимодействия, управления, боевого обеспечения. Имелись упущения в подготовке войск и их материально-техническом снабжении. При прорыве обороны противника армия не имела достаточного артиллерийского усиления и авиационного обеспечения.
