В результате утомительных встреч и многочисленных приёмов у гостеприимных иркутчан Резанов стал "приметно слабеть" и начал серьёзно задумываться о смерти, он вспомнил свою супругу Анну Шелехову. В Иркутске его очень хорошо принимали. В уже упомянутом письме свояку Булдакову, Резанов изливает душу: "Наконец я в Иркутске! Лишь увидел город сей, то и залился слезами. Милый, безценный друг мой живёт в сердце моём! Сегодня день свадьбы моей (24 января), живо смотрю я на картину прежнего счастья моего, смотрю на всё и горько плачу… силы мои меня оставляют. Я день ото дня хуже и слабее. Не знаю, могу ли дотащиться до вас. Разочтусь с собою и со временем…". Оправившись немного в Иркутске, несмотря на уговоры друзей и врачей, Резанов приказал своему конвою скакать дальше. 26 февраля перед Красноярскам Резанов вдруг теряет сознание и выпадает из кибитки. Казак подхватывает его и скачут в Красноярск. Две недели зимней дороги из Иркутска обострили болезнь, а падение лишило Николая Петровича последних сил. 1 марта 1807 года камергер Его Императорского Величества, кавалер и командор Николай Петрович Резанов скончался в городе Красноярске, временами приходя в сознание. В метрической книге соборной Воскресенской церкви Красноярска священник Иван Слопцов 14 марта записал: "Генерал-майор и кавалер Николай Петров Резанов. 40 лет. Умер от горячки. Исповедан и приобщён. Погребен при соборной церкви". "Земле же не был предан в течение 2-ух недель, потому что живописцы снимали с него портреты для отправки в Петербург, но тело усопшего в продолжении этих двух недель никакому разложению не предавалось, лежал как живой"*(7)
Был ли Резанов действительно влюблён в прелестную Кончиту? Пусть поэты забросают нас камнями, скорее всего нет. Умный и наблюдательный Лансдорф в своём дневнике писал следующее: "Все-таки нужно отдать справедливость оберкамергеру фон Резанову, что при всех своих недостатках, он все же отличался большими административными способностями, - писал в своем дневнике современник командора доктор Лагендорф. - Можно было бы подумать, что он сразу влюбился в эту испанскую красавицу. Однако в виду присущей этому холодному человеку осмотрительности, осторожнее будет допустить, что он просто возымел на нее какие-то дипломатические виды".
Кроме того в том же иркутском письме Булдакову сам Резанов пишет: "…Из калифорнийского донесения моего не сочти, мой друг, меня ветреницей. Любовь моя у вас в Невском под куском мрамора, а здесь - следствие энтузиазма и новая жертва Отечеству. Консепсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня; я люблю её и плачу о том, что нет ей места в сердце моём, здесь я, друг мой, как грешник на духу, каюсь…".
Впрочем может быть поэты и правы, эти строки лишь следствие слабости и предчувствия близкой кончины, а записки Лансдорфа можно списать на ревность, ведь и сам он был неравнодушен к чарам Консепсии. Мнения противоречивы. Дальнейшие события еще больше запутывают искателя истины. На первый взгляд, Кончита действительно стала для Резанова средством к достижению своих дипломатических целей. А планы были захватывающими. У графа возникла идея основать в Калифорнии севернее 42гр поселение, которое стало бы житницей сельскохозяйственных продуктов для Русской Америки. К тому же Резанов заметил, что Испания тяготится своими колониями в Северной Калифорнии и готова вести переговоры об их дальнейшей судьбе. В своих мечтах граф видел всю Калифорнию российской. Хотя сложно заглянуть в душу человека, сложно понять, только ли материальными целями руководствовался Николай Резанов, добиваясь любви юной испанской красавицы.
Уезжая из Калифорнии Резанов заверил юную невесту, что вернётся за ней через два года. Верность, с которой Консепсия ждала своего жениха, стала темой многих литературных произведений. Хотелось бы только заметить, что романтичные поэты неправы, когда говорят о том, что Консепсия не знала о смерти Резанова. Баранов счёл своим долгом сообщить об этом трагическом событии в 1808г. в письме к её отцу. Консепсия не ждала жениха, она просто сохранила верность своей любви, не выйдя замуж за другого. "…Всевышнему провидению не угодно было исполнить горячее его к родству Вашему желание. Постиг преждевременно общий всем смертный предел, а потому разрешиться должна обязанность и судьбою Вашей прекрасной дочери свободою, о чём за долг себе вменил известить Ваше высокоблагородие при случившейся теперь оказии". Но Конча не воспользовалась предоставленной ей свободой и продолжала хранить в сердце верность своему любимому на протяжении 50 лет.
В романе "Утраченная империя" Гектор Шевиньи так напишет о первой красавице Калифорнии: "Консепсион оказалась не только внешне прекрасной, своевольной и страстной женщиной. Она оказалась сильной духом, способной вынести всё с гордо поднятой головой и без жалоб и компромиссов прийти к своему горькому концу".
