Заботясь о своих доходах и не получая должной поддержки у правительства, директорат РАК начал задумываться не столько о расширении южных границ, сколько об укреплении северного тыла. Реального отступления из Калифорнии ещё не обсуждалось, но сохранение крепости Росс уже не считалось необходимым. Впервые это проявилось в письме ГП к управляющему делами МИД Нессельроде от 8 февраля 1820г. Отмечая, что у Компании нет ещё людей, которые поселились бы в крепости Росс "прочно с семейством и обзавелись домами и землей … а испанское правительство Новой Калифорнии настоятельно требует уничтожения той оседлости … При сем порядке вещей и при миролюбивых, кротких во всем поступках Российско-американской компании охотно желала бы она уничтожить оную оседлость, зависть или боязнь в гишпанцах порождающую, и никогда бы более не мыслила искать другого места на берегах Альбионских, ежели могла она потерю той оседлости заменить постоянным и свободным промыслом у берегов Новой Калифорнии".
Насколько искренним было согласие Компании ликвидировать крепость Росс определить конечно трудно, но не приходится сомневаться её заинтересованности в чётко определённых границах и свободных промыслах. И дело тут заключалось даже не в упорном нежелании Мадрида пойти на какие-либо уступки и не в доктрине легитимизма, которой в этот период строго придерживался император. Главная и всё возрастающая опасность исходила от СШ. Показательно, что даже в проектах, поданных правительству весной 1819г, руководство РАК предлагало установить южную границу по 42 параллели, так что Росс и вся Калифорния оставались вне их интересов.
Срок монопольных привилегий РАК, дарованных ей императором Павлом, должен был закончиться в 1819г, но решение о правах Компании задержалось в связи со сменой руководства МВД. После смерти летом 1819г. министра Козодавлева министерство перешло в управление князю Голицину, в ноябре министром был назначен граф Кочубей, а в декабре департамент мануфактур и внутренней торговли перешёл в ведение Министерства финансов и РАК оказалась в подчинении графа Гурьева. В лице двух последних Компания получила влиятельных защитников своих интересов. Совместными усилиями они даже пробили брешь в только что установленной казённой продаже питей. Отныне частные заводы должны были продавать казне всю продукцию по цене, определявшейся на торгах, а уж казна продавала спиртное в специальных винных магазинах. Однако продукцию гавайских винокурен разрешено было без препон ввозить в колонии, а в Охотске и Камчатке компанейские цены и без того были вне конкуренции и туда ежегодно ввозили до 15 000 вёдер водки и рома.
Неожиданно поддержку оказал и новый сибирский генерал-губернатор Сперанский. Он направил мнение по поводу заключённого летом 1819г. соглашения о предоставлении бостонцам на 10 лет права "производить китовую промышленность на восточных берегах Сибири". По возражению Михаила Михайловича "особый комитет, которому е. в-вом императором было поручено рассмотреть проекты новых привелегий и правил для Российско-американской компании", в который входили Гурьев, Кочубей, Нессельроде и Каподистрия, не только не утвердил соглашение с китобоями, но и счёл необходимым "вовсе запретить всем иностранным купеческим кораблям торговать… или приставать к портам Восточной Сибири и Америки". Комитет так же отметил: "Единственным средством заставить считаться с сим постановлением есть в послании и содержании военного корабля…капитан-лейтенант Головнин в своем постановлении уверяет, что судно сие для экономических причин должно быть шлюп и местопребывание и предмет защиты его должны быть у Ситхи и Кадьяка, т.е. в тех самых пунктах где находится опасность торгового вторжения".
Но ещё тремя месяцами ранее было издано Высочайшее повеление о снаряжении двух экспедиций для исследований в полярных морях обоих полушарий, Белингсгаузен послан был в южное полушарие, а Васильеву вверено было начальство над двумя шлюпами: "Открытие" и "Благонамеренный", для исследований в Северном полярном море и, особенно, для отыскания прохода через Берингов пролив в Атлантический океан. "Открытие" и "Благонамеренный" вышли в море из Кронштадта 17 июля 1819 года вместе с судами-близнецами "Восток" и "Мирный", которым предстояло совершить блистательное открытие Антарктики и навеки прославить себя и российский флот. В инструкциях капитан-лейтенанту Михаилу Николаевичу Васильеву и командиру "Благонамеренного" лейтенанту Глебу Семеновичу Шишмареву кроме проведения исследований указывалось "Заходя во все порты Российских колоний в Америке оказывать помощь и защиту в случае необходимости". Неизвестно кто приложил руку к составлению этой инструкции, но звучала она так, что при некотором желании капитаны могли признать правомочной необходимость произвести крейсирования побережья и оказания иной помощи по просьбе правителя.*(1)
