Плавание "Булдакова" протекало в исключительно тяжёлых условиях штормовой погоды, почему Завалишин назвал его "Несчастливым". Оно было несчастливым и количеством смертных случаев. И смерти были какие-то странные, случайные. После Егорова матрос Силимовский, выйдя ночью на палубу по нужде, свалился за борт и, не умея плавать, утонул. Канонира Попова убило взрывом, когда он заряжал пушку для салюта. Матрос Филлипов утонул, упав с баркаса во время перевозки пшеницы. Справедливо замечание Лазарева, что "такие непредвиденные несчастия могут случиться везде и избавиться от них весьма трудно". Однако, если б на месте мичмана был старый морской волк, он бы принял во внимание такое предупреждение свыше. Из 20 членов экипажа погибли четверо.
1 декабря "Булдаков" бросил якорь против президио св.Франциска. Тяжёлая миссия хлебных закупок полностью легла на плечи мичмана. Лейтенант Анненков должен был остаться при судне, пострадавшем в штормах, да и испанским, в отличие от Завалишина, он не владел. В урожайные годы в Калифорнии можно было закупить любое количество хлеба, но в тот год пшеницу можно было достать в поместьях и миссиях за большие деньги и то мелкими партиями. Мичману пришлось ездить по окрестностям, нередко за 50 и более вёрст, разыскивая зерно. И всё же ему (правда с помощью незаменимого дона Педро, который выделил в помощь Завалишину своего младшего сына) за 79 дней непрерывных разъездов и хлопот удалось добыть 4488 пудов пшеницы.
2 марта "Булдаков" прибыл в Новороссийск, а 3-го Завалишин отбыл в Россию. К воспоминаниям Завалишина, учитывая его глубочайший и, как считают некоторые историки, болезненный субъективизм и склонность преувеличивать собственную роль, следует относиться критически. Поэтому, хотя Дмитрий Иринархович в своих записках редко обманывает сознательно, отдадим предпочтение документальным источникам.
"Когда Завалишин находился на бриге "Булдаков" на водах Южного океана, Мурвьев получил одна за другой три депеши из Петербурга о высылке Завалишина немедленно в Петербург, как скоро корабль, на котором он находился, завернет в какой-либо порт Российско-американских колоний.*(4) В одной из сих депеш было сказано, если б не было случая отправить его немедленно, тогда должно снарядить или нанять судно нарочно. Такое предписание крайне удивило как Муравьева, так и начальника "Крейсера", ибо нанятие судна стоило бы по крайней мере 30 т. рублей, и сие казалось весьма необыкновенным пожертвованием для доставки мичмана, которого впрочем не повелено было арестовать или содержать под присмотром…
Муравьев решился послать Завалишина на корабле Рига для того задержав ее, не препоручая ему командирской должности, но в виде пассажира. Командиру судна Федору Ивановичу Кутыгину дана была секретная инструкция от Муравьева: 1. Обходиться с Завалишиным вежливо. 2. Не отпускать его на берег заходя в какой порт.
…По доставлении Завалишина в Петербург г. Кутыгин объявил о нем следующие обстоятельства, что и подтверждено штурманом 12-го класса Клочковым, боцманом и всею командою.
1. Завалишин почти не выходил из своей каюты: когда надлежало ему заводить хронометр, висевший в штурманской каюте, Завалишин появлялся в красном испанском шарфе, в треугольной испанской шляпе, и лицо завешивал зеленым вуалем. Он просил всех удалиться из каюты, оставался наедине с полчаса и выходил в безмолвии. Сия комедия продолжалась ежедневно.
2. Когда Завалишину объявляли, что стол накрыт, он являлся в кают-компанию и просил сделать ему одолжение удалиться всем на полчаса и оставить его одного. Все удалялись, и он, пробыв один полчаса, отворял двери, просил всех войти, извинялся в причиненном беспокойстве, благодарил за снисхождение и был весел за столом. Сие случалось обыкновенно несколько раз в неделю.
3. Будучи на высотах Калифорнии, он усиленно просил пристать на время к берегу, но получил отказ.
4. Однажды он просил командира, в самых вежливых и убедительных выражениях, велеть команде держаться полчаса на левом борте, а ему оставить правый борт для прогулки, повторяя беспрестанно, чтобы никто не находился на правом борте, ибо это составит его нещастие. Г. Кутыгин исполнил его желание. Завалишин в испанской шляпе, в красном шарфе, с зеленым вуалем на лице, прохаживается ровно полчаса по правому борту, после раскланивается всем, благодарит командира и прячется в свою каюту.
5. Однажды он приходит к командиру и просит его убедительно в таком-то часу и такую-то минуту выстрелить три раза из всех орудий, объявляя, что если Компания Американская не возьмет на свой счет сих зарядов, то он, Завалишин, готов заплатить тотчас наличными деньгами. …Он является на палубу в своем странном наряде, с часами в руках, и когда желанная минута наступила, просит начать стрельбу. После трех залпов он кланяется всей команде, благодарит командира, сходит в свою каюту и начинает дарить всех платками, деньгами и различными товарами… Спрашивали его, не домашний ли праздник причиною залпа? Завалишин объявил, что нет, но что он имеет на то весьма важные причины.
