"Хотя я исполнения своих намерений и не достиг, но цель моя была достижена отчасти. Я расположил всех в пользу России, раздражил противу Англии и Соединенных Штатов; - приуготовил их к принятию Ордена советами, увещаниями и просьбами убедить многих облегчить участь индейцев; пример поспешил мне на помощь, южные миссии взбунтовались. Советы мои стали приниматься с уважением; а деятельное посредничество в доставлении военных снарядов для прекращения бунта заслужили общую признательность, уверив их, что все мои намерения и действия служили к их пользе; что и было мне засвидетельствовано письмом президента, полученном в прошлом году. Нижний класс меня любил - и воспоминание обо мне не изгладилось и поныне, что заверят все офицеры фрегата, бывшие гораздо после меня уже в Калифорнии…
Калифорния в отношении ко мне в таком положении, что есть ли б я получа утверждение от Государя и вспоможение явился туда, то сей час был бы принят с орденом - тогда от меня бы зависело, по воле Государя присоединить ли ее к России или возвратить Испании. В первом случае выгоды для России бесчисленны…"
Высокая комиссия 1824г. (а также следствие 1825-27гг.) фактически приняла на веру версию Завалишина, отдавая себе отчёт в том, что "большая часть действий его в Калифорнии рассказана им самим". Ссылаясь на черновики писем к Альтамира, Нориега и другим лицам, а также показаниям лейтенанта Анненкова, отчётам дона Педро и Хлебникова (через которого Завалишин перед отбытием пытался поддержать связь с Калифорнией) следователи "заключили, что сказанное им есть скорее истинное сознание, нежели показание вымышленное".
Александр I, ознакомившись с отчётом комиссии, 3 декабря передал Завалишину через Шишкова устный ответ, в котором признал его идею Ордена "увлекательной, но неудобоисполнимыми". А предложения по Калифорнии и административным реформам РАК поручил графу Мордвинову "рассмотреть и извлечь из них всевозможную пользу".
На калифорнийские прожекты Завалишина наложил своё вето граф Нессельроде "правительство не может допустить вовлечь себя в предприятие с неизвестными последствиями, по почину и фантазии частных лиц". Однако Мордвинова заинтересовал завалишинский проект преобразования Рус-Ам и он направил его с рекомендательным письмом к Рылееву, управляющему делами РАК.
"Я не мог уделять времени на занятия делами Р.-А. Компании и только… уступая просьбам Мордвинова, я посетил главное управление. Бывшие тогда директоры Майер, Прокофьев, Кусов и Северин были, как говорили они, до того поражены и восхищены точными знанием моим всех дел и нужд Компании и ясным указанием истинной пользы ее, что просили меня, чтобы я смотрел на себя как на пятого директора и чтобы заседал в присутствии управления, принимая участие в обсуждении всех дел".
Опытные дельцы несомненно не могли не заметить этакой хлестаковской повадки, но общее собрание акционеров обсудило его проект и вошло в правительство с просьбой назначить Завалишина правителем конторы. Правление разумно стремилось использовать его связи и опыт в Калифорнии. Там знали о калифорнийских и, возможно, невадских серебряных рудах, как и о золоте Сакраменто. Акционерам импонировала позиция Завалишина: "Места сии должны быть заняты немедленно, ибо уже последнее ныне время основаниям колоний, и ежели в самом скором времени она не будет основана, изчезает надежда, чтоб когда-либо можно сие было зделать".
Вопрос о назначении казался решённым, однако дело по непонятным причинам затягивалось не смотря на поддержку Мордвинова и Шишкова. Для ускорения продвижения даже даны были 5 тыс. руб. правителю канцелярии Морского министерства Харитоновскому, чтобы тот подвигнул морского министра напомнить Александру I о Завалишине. Ответ, переданный через морского министра, был неожиданным, но логичным. Император высоко оценивал способности Завалишина, для которого "все карьеры в России открыты… но отпустить его в Америку Государь не решается из опасения, чтобы какою-нибудь самовольною попыткою Завалишина привести в исполнение обширные его планы он не вовлек Россию в столкновение с Англией и Соединенными Штатами. …Если же у РАК нет иной кандидатуры, то Государь исполнит просьбу, ежели компания обязуется оградить Завалишина от всякой деятельности близ Мексиканских владений."
Нельзя сказать, чтобы такой ответ сильно ошеломил Завалишина. Пока директора раздумывали, стоит ли "класть свои головы, доверяя столь несериозной личности", эта личность, имея на руках копию Англо-Русской конвенции, за сутки подготовила новый проект.
"Согласно статьям IV и VI указанной конвенции великобританские подданные получили права и возможности простирать свои притязания на внутренность твердой земли, пересекая Русскую границу и поднимаясь вверх по рекам…
