Русский офицер, "не будучи в силах наблюдать за страданиями несчастной женщины и ее малюток", взялся помочь горю негоцианта взамен на небольшую услугу.
Губернатор Нагасаки Овосава Бунго-но-ками, удивительно быстро, разрешил миссис Стильман с детьми, служанкой и няней сойти на берег и поселиться в арендованом чудесном домике с садом, вблизи голландской фактории. Энергичная женщина могла заниматься торговыми делами своего мужа. Все товары с "Изабеллы" были перевезены на склад при нагасакской таможне.
М-р Стилман, получив 5 000 долл. кредита под вексель на РАбанк и гарантийное письмо адмирала Путятина, закупил партию разрисованных вееров, зонтиков и всяких экзотических безделушек и срочно отправился в Сан-Франциско, где как раз вспыхнула мода на всё японское. Его подгоняло желание полнее использовать сложившуюся коньюктуру, а также необходимость выполнить свои обязательства. Вторым помощником на "Изабелле", под именем внезапно "заболевшего" и оставшегося в Нагасаки Джона Харриса, шёл мичман Тимофей Можайский, младший брат лейтенанта Александра Можайского. На случай встречи с вражеским крейсером при Можайском было только письмо удостоверяющее его полномочия. Главную информацию, место дислокации экипажа "Дианы", он должен был передать на словах, при личной встрече с Завойко.
Плавание было успешным. 11 марта "Изабелла" пришла в Сан-Франциско, а 19-го Можайский уже докладывался Завойко в Ново-Архангельске.
Нам не известно, колебался ли Василий Степанович принимая решение вытаскивать своего непосредственного начальника с острова, где тот оказался по своей вине. Но 6 апреля из Сан-Франциско в Австралию отправился барк "Геркулес" (бывшая "Астрахань") шкипера Сторсона. Они везли калифорнийских золотоискателей, которые решили попытать счастья на вновь открытых россыпях Балларета. Из Сиднея барк отправился в Шанхай, зафрахтованный фирмой Рассел и Ко, но до Китая не добрался. По дороге "Геркулес" зашёл в Нагасаки и Сторсон, "внезапно" нашедший другой фрахт, счёл для себя возможным разорвать прежний договор и 26 июня отправиться из Нагасаки в Сан-Франциско, благо трюмы барка были уже приспособлены для перевозки людей и 17 офицеров, 337 нижних чинов и 10 нестроевых экипажа "Дианы" с некоторой долей удобства смогли там устроиться. Благодаря предусмотрительности Завойко, отправившего барк через британскую колонию, крейсера союзников без проверки пропустили в Сан-Франциско бостонское судно шедшее из Сиднея. Хотя, возможно, Василий Степанович расчитывал этим задержать прибытие своего начальника на подведомственную ему территорию.
Впрочем на борту пришедшего в Сан-Франциско "Геркулеса" Путятина не было. Ещё 21 апреля вице-адмирал покинул Японию.
105 тонная шхуна, названная, в честь гостеприимной деревни, "Хеда" была построенна в рекордно короткий срок. Во время её строительства японцам выпал уникальный случай на практике ознакомиться с техникой европейского судостроения. И они оказались прилежными учениками. Русские моряки открыли японцам секреты строительства судов, показали чертежи, обучали местных плотников. Чиновники, приставленные к японским мастерам, тщательно фиксировали русскую корабельную терминологию, делали чертежи отдельных частей судна или просто их срисовывали. Именно мастеровые с "Дианы" раскрыл японцам "секрет" получения смолы из хвойных пород деревьев, что доселе японцам было неведомо; как не знали они токарного станка; тросового производства и еще много чего в области кораблестроения. Всего за три месяца был построен современный по тому времени корабль. Назвали его "Хэда" - в честь деревни, в которой оказались волею судьбы.
"Легко отгадать чувство, с каким производились нами все приготовления к спуску шхуны. Японцы видели это в первый раз и ожидали какого-то чуда; случись к нашему несчастью, что шхуна не сошла бы со стапеля, мы потеряли бы в их глазах всякое доверие как кораблестроители… Начали выколачивать подпоры, и японцы, повинуясь чувству страха и недоверия, отодвинулись еще дальше. Вслед за тем обрубили найтовы, тронули ваги, и шхуна сперва тихо, а потом скорее и скорее при дружном "Ура!" команды скользнула по стапелю и свободно заколыхалась на воде… Два русских флага, национальный и посланнический, развевались на флагштоках первого построенного на японском берегу судна. Налюбовавшись вдоволь на шхуну, мы обернулись назад, и тут представилась картина не менее занимательная. Японцы с раскрытыми ртами присели на землю и безмолвно следили за шхуной, пока она на буксире у подоспевших наших гребных судов не скрылась за мыс. Тогда вся ватага (японцев - А.Б.) отправилась с поздравлением к адмиралу, приседая и низко кланяясь в благодарность за данный им урок".
Японцы оказались прилежными и смышлеными учениками. Паралельно с "Хедой", с отставанием всего в несколько дней, в соседней бухте строилось аналогичная шхуна.
