"Лорд Пальмерстон, чья манера вершить международные дела, полагаясь лишь на собственное мнение, полностью отвергает знания и опыт торговой общины, а также офицеров королевского флота и армиии… Сэр Генри (Пальмерстон - А.Б.), который никогда не был восточнее Парижа, мнит себя знатоком, способным рассуждать о расстановке сил на Восточном океане. Более чем вероятно, что он даже не знает, к востоку или к западу от Пекина находится Гонконг… Как смеет этот человек, слишком долго засидевшийся в парламенте, унижать - нет, оскорблять адмиралов нашего славного флота да и весь флот, своими глупыми просчётами в азиатско-американской политике. Как смеет он упорствовать в своих непродуманных политических и военных решениях, в результате которых наши доблестные моряки, уподобляясь пиратам, вынуждены сжигать мирные селения, тем самым уничтожая цивилизацию на бергах Западной Америки… Обозлённые русские начинают мстить и вот уже 56 кораблей безрезультатно пытаются оградить британские суда от их корсаров, вместо того, чтобы участвовать в настоящих военных действиях ради чести Британии, а наша Канада лихорадочно готовится к отражению несметных орд казаков и индейцев."
Иногда историки, пишущие о мифическом Канадском походе, считают его "классическим примером массированной и целенаправленной дезинформации" хотя, скорее всего, это был "бесконтрольный вал творений бостонской пишущей братии, ищущей сенсаций и выдающей желаемое за действительное".
Начало этому, докатившемуся до Лондона, валу дала статья в "Территориэл энтерпрайз". В ней специальный корреспондент Дэн де Киль описывал "расположенный в среднем течени Орегона, близ устья реки Кламат, огромный лагерь армии, готовой хоть сейчас отправиться громить британцев".
"Вокруг широко раскинувшиеся побуревшие прерии; далекие крутые холмы с плоским верхом; за ними огромные горы с синими склонами и острыми вершинами, покрытыми снеговыми шапками; запах полыни и дыма костров лагеря.
На широкой плоской речной долине рассыпались ряды фургонов с брезентовым верхом, аккуратные каре парусиновых палаток регулярных частей, по большей части драгун, несколько сот кожаных индейских палаток…
Русские индейцы - не похожи на роскошно разодетые, украшенные орлиными перьями, известные по картинкам и описаниям… Индейцы, тысяч пять их толпилось в лагере, были одеты в леггинсы из байки, ситцевые рубашки и плащи из одеяла; волосы их были аккуратно заплетены, лица раскрашены красновато-коричневой охрой или красно-оранжевой краской. У некоторых за плечами висели луки и колчаны со стрелами, но у большинства были ружья, среди них много современых штуцеров. Их скво, а там были и женщины, одевались в ситцевые платья, на некоторых я заметил даже шелковые платья, золотые цепочки и часы; у всех без исключения были наброшены на плечи яркие цветные шали с бахромой…
Было тут до полутора тысячь канадских вояжеров одетых в старинные традиционные костюмы, подробным описанием которого мы обязаны великому американскому романисту Вашингтону Ирвингу: одеяла, накинутые на манер солдатского плаща с капюшоном, полосатые бумажные рубаха, широкие суконные штаны, кожаные гетры, гладкие или расшитые бисером мокасины с подметками из сыромятной кожи и пестрый шерстяной пояс, за который, кроме ножа, был заткнут кисет с табаком, трубка и разные мелкие походные принадлежности, - словом, они были одеты наполовину как цивилизованные люди, наполовину как дикари.
Не менее дико выглядели русские казаки. В длинных, наполовину закрывающих своими полами высокие сапоги, одеждах из толстого сукна. Воинскую сущность такой одежды отображает даже её название - armyak. Армиак подпоясывался широким ремнём из толстой кожи, на котором висела сильно изогнутая сабля иногда очень дорогая, если судить по украшающим её серебру, золоту и дорогим камням. Почти у всех казаков за поясом торчали ножи и шестизарядные револьверы Кольта. Их головы прикрывали высокие лохматые шапки из овчины, а иногда более низкие, круглые, из меха лисицы или енота, сшитого в мордой вперед, со свисающим сзади хвостом. Таких казаков в лагере насчитывалось более тысячи.
В овчиных шапках щеголяли и русские драгуны, два полных полка которых вносили в анархическую атмосферу лагеря некоторый порядок. Эти их шапки, не менее высокие чем у казаков и украшенные лакированным козырьком, большим медным русским гербом и игривым помпоном, напоминали медвежьи шапки королевских гренадеров. Лагеря обоих полков располагались в некотором отдалении друг от друга, хотя их драгуны почти не различались, одетые в одинаковые удобные мундиры темнозеленого сукна с белой окантовкой и странным двойным патронташем нашитым на груди. Их сабли, в отличие от казачьих почти прямые и не украшеные, с чёрной, деревянной рукояткой и ножнами, обтянутыми чёрной кожей, висели через плечё на портупее - из такой же чёрной кожи. В расположении полков находилась и артиллерия - 4 шестиорудийные батареи 3-х и 6-тифунтовых пушек…
