— В том-то и дело, что Белгаст перед нами в
Он помолчал, собираясь с мыслями. В Стабучи все так просто было, а здесь, в этом проклятом Новосельце, уверенность покинула его. Нет, он не задавался вопросом, всегда ли прав, решая для себя, кто из окружающих врагом оказался. Иное сомнение мучило: ради чего старается? Не дали боги сына — кому власть отойдет, когда путь земной кончится? Буевиту, его отпрыскам неразумным, что еще вчера на женской половине дома обитали? Белгастову отродью — через Навку?
Проклятье, да и был бы сын родной, откуда знать наверняка, что понял бы он, к чему на самом деле отец стремится?
Однако подчиненные неуверенности правителя видеть не должны. И Ярополк недолго думая взялся железной рукой пригнетать их головы: пусть склонятся, лишь бы по сторонам не глазели.
— Сейчас, прилюдно, я Белгаста обнадежу — не на послезавтра, конечно, сроков называть не стану, но соглашусь, что осенних праздников ждать не стоит. Вы другим ливейцам так же говорите. Пока время тянется, посмотрим, насколько охотно Белгаст сам будет распускать свое войско. Но главное вот что: проведайте, с кем Белгаст вообще из наших разговаривал, когда и о чем. Особенно среди тех, кого сурочцы сюда понатащили. Но и наших не сбрасывайте со счетов. Кто неблагонадежен или хоть когда-то подозрения вызывал, о тех мне в первую очередь доложите.
— Людей у нас маловато, — заметил один из ближников, старательно выглаживая бороду. — Многие, кто в тайных делах ловок, в Стабучи остались.
— Значит, придется вам самим ловкими стать, — ответил Ярополк и рукой махнул: — Идите!
Когда все скрылись, он наконец-то посмотрел на Буевита:
— Что молчишь, брат?
— Не хотел тебе мешать. Да и незачем: к твоим словам уж ничего не прибавить.
— Не прибавить, говоришь? А убавить, значит, можно бы? Не узнаю тебя, брат, ты у нас всегда бы крут и на расправу скор.
— Не нравится мне Древлевед! И если уж ты Белгаста подозреваешь в чем-то, вспомни, что нынче ночью Древлевед именно к нему пошел, сразу, как Нехлада в поруб кинули!
— Маг умен и многоопытен! — напряженно заявил Ярополк.
— Не по нраву он мне, брат. Скользкий какой-то. Качнулся ковер в темном углу, и в круг света вышла Незабудка.
— Отец, позволь поговорить с тобой…
— Давно здесь таишься? — протянул Ярополк.
— Нет, — быстро ответила девушка. — Но слышала, что дядя сказал…
— Врешь, — перебил ее боярин. — По глазам вижу, что врешь. — Он поманил дочь пальцем и, когда она приблизилась, сжал ее плечо. — Ну так давно ты здесь наушничаешь?
— Да, — сдерживаясь, чтобы не застонать от боли, повинилась Незабудка. — Но не сразу… я вошла, никто не заметил. Решила подождать. — Хватка ослабла. — Отец, дядя прав, Древлевед…
— Никогда не лги мне, — опять прервал ее Ярополк. Буевит, выжидательно глядевший на Милораду, попросил:
— Выслушай ее, брат.
— Своих детей слушай, коли охота, а я и так уже вижу: с глупостью пришла. Ну да ладно уж, молви свое слово. Дозволяю. Только покороче.
— Дядя прав, Древлевед — скверный человек, он людям души калечит. Я вижу. Нехлад до встречи с ним совсем другой был…
Ярополк рявкнул с неожиданным озлоблением:
— Ну все, хватит! Совсем ты ума уже лишилась со своими песнями. Чтобы я больше не слышал про Нехлада этого — ни слова! И учти, — жарко выдохнул он, наклонившись вперед, — узнаю, что слюбилась с ним, паскудником, что вместе против меня злоумышляете, — не пощажу! А, что так смотришь? — сощурился. он, на ходу развивая осенившую его мысль. — Снюхались? Еще тогда, на дороге? И что же ты ему пообещала? Или — он тебе?
— Опомнись, брат! — не выдержал Буевит. — Там еще я был, если помнишь. Или меня тоже в соучастники запишешь?
Минуту казалось, что Ярополк и эту мысль подхватит, но нет, что-то еще удерживало в нем представление о родственной верности.
— Ну будет, — сказал он, показывая, что разговор окончен. — Иди, одевайся для пира.
— Иди, ты уже достаточно рассердила отца, — поддержал Буевит. — Да и нам пора, брат.
К концу дня Нехлад впал в какую-то полудрему. Никто за ним не приходил, только вечером покормили в третий раз. Иногда докатывались отзвуки пиршества. Мысли текли лениво. О печальной участи своей думать не хотелось, о смысле происходящего — не получалось. И лезло в голову все подряд.
Вдруг представилось, как могла бы выглядеть каморка из нави. Стало даже любопытно: а если в нави стену разрушить — упадет ли наяву? А если в мире теней сотворить ключ к замку и воплотить его в яви?
Нехлад глухо застонал от отчаяния. Только сейчас он остро, в полной мере ощутил тяжесть утраты светильника, а с ним — и своих магических навыков. Что бы там ни задумывал Древлевед, а учил на совесть, подсказывал, когда нужно, советы давал. Не позволял оступиться.
