Многое из того, что касалось внутреннего убранства, бытовой техники, лепных украшений восстановить в прежнем виде не удалось. Но у министра – а может, у его новой супруги – был вкус, поэтому заново отделанный дворец смотрелся не просто «дорого-богато», а с претензией на древний шик.
Располагались в окрестностях Викторграда и покрупней ничейные хоромы – занимай не хочу… если главный разрешит. Но там комнат столько, что и за десять лет не отремонтировать. Даже здесь, пока шёл ремонт в одном крыле, из другого мыши с тараканами прибегали, а плесень и грибки смогли победить только после настоящей битвы с разжиганием костров и применением «химического оружия».
Скромное жилище служащего. Думного боярина, министра государева. Как и царёвы палаты, это не для себя – а чтоб народу было уважительно и спокойно.
Поскольку вечер подходил к концу, все четверо уже осоловели, ни о какой – мать её – политике ни слова не произносилось. В Комнате Отдохновения – большом предбаннике – обсуждали баб, охоту, машины, случаи из молодости, всякую чепуху… Всё-таки они через многое прошли. На их глазах держава строилась.
За небольшим зашторенным окном зима, но снега нет. Эх, Сочи, всем ты хорош, только холодов настоящих не бывает. В прорубь не попрыгаешь, как в Калачёвке, в сугробе после парилки не поваляешься. Холода редко бывают, морозы – тем более. А Шонхор Джангарович, хоть изначально не православной веры был, но очень это любил. Плюх – и по закону Архимеда вода в небо! Лепота.
Перекус сегодня скромный, никаких сомов фаршированных и кабанчиков с яблоком во рту. Но уже отведали и шашлыков, и икры, красной и черной (к сайкам и бородинскому), и клюковки мочёной, и каши царской перловой (повар в молоке её часами томил-разваривал до нежнейшей пасты, а называлась она так, потому что кто-то из древних царей её любил), и разных других лёгких яств. Заморские деликатесы тут же («чтоб им, поганым, меньше досталось»). Ветчина испанская, рыбы атлантические, апельсины, гроздья бананьев и даже большой ананас. Посланникам и разведчикам нетрудно закинуть на свою яхту лишний ящик снеди в чужом порту.
А сейчас настал черёд членистоногих тварей. Их тоже не в Чёрном море ловили.
Раки к пиву. Точнее, йобстеры – здоровые монстры, один к одному, клешня к клешне, как солдаты в красных мундирах. А на вкус – те же раки.
Барин добр – что сами не съедят, достанется охране и холопьям. Ведь не зря же те наперёд каждое блюдо уже попробовали-проверили. А что? Расслабляться нельзя.
Румяная молодая банщица с блюдом поклонилась низко. Ювелирно поставила на стол, забрала лишнюю посуду и, ступая на цыпочках, удалилась.
Когда склонялась перед ними, в вырезе призывно качнулись полукружья. Заставив Шонхора подумать… дыни-то подать к столу! Забыл распорядиться, эх! Ведь подросли оранжерейные.
Да. Будь моложе, о другом бы сейчас подумал. Но тяжела служба государева. Да и жена у него не хуже этой банщицы.
Взорами её проводили все четверо, перемигнулись. Но это был чисто теоретический интерес. Эллочка – ценный специалист, на особом положении среди челяди у Шонхора (для неё иногда – «Шонхорчика»). Хотя в штате поместья и других девок хватало. Хозяин знал толк в красоте, как и остальные бояре. Каждый, словно на подбор – прекрасный семьянин, хранитель традиций, пример для подражания. «Если нельзя курочек топтать, то это не власть, а говно», – говаривал один их коллега-министр. У этого боярина, начальника транспортной службы, в конторе ни единого мужика не было. В один день вызывает одну, в другой – другую… Но погорел не на этом, конечно. И даже не на том, что брал не по чину. Имел глупость сцепиться с другим боярином, который был близок к Ящеру. И этот славный воевода помог спровадить ловеласа-транспортника камень дробить в лагеря. Там и след пропал. Возможно, северяне Ящера там просто удавили горемыку. Не фартануло.
Но об этом лучше не вспоминать в такой день. Сегодня у них «отрыв».
Они же мужики нормальные, натуральные. Напаренные, раскрасневшиеся, не старые, хоть меридиан жизни уже пройден, и очень важные. Женатые, но от домашних будней вельми уставшие. Настолько, что в министерствах задерживались вечерами, даже коли дел не было. Там веселей. Если неспящее Око – известно чьё – не заглянет. Но такое случалось всё реже.
Министр экономики, министр науки, министр информации и министр промышленности – весь «гражданский» блок. И человечье никому из них не чуждо.
Разве что Востриков при самых пошлых шутках хмыкал и опускал глаза. Строил из себя верующего и паиньку, научный боярин.
Но сейчас – время серьёзных мужских радостей. На время забыть проблемы… и просто спокойно посидеть за неспешным разговором.
Не думать, например, о чуме и недороде.
