Мнения разделились. Кто-то говорил – напали люди ярла, взявшего
Но если кто-то не хотел платить, то его просто грабили. Тоже «по-домашнему»: могли забрать весь улов или приглянувшиеся вещи из дома. Или члена семьи, например дочь. Ну а сжечь пару домов – сам Один велел. Вот только от них огонь, бывало, перекидывался на соседние. Но никого не резали. Кто же кур-несушек режет?
При нападении, если деревня не имела шансов отбиться, жители просто снимались с места, уходили в горы или в довоенные города. Свободного места было полно, но не все места удобны и богаты ресурсами.
– Это зажиточная деревня. У них месторождение соли. Соль нужна всегда и всем. А они заламывают большую цену. Наверное, доигрались, жмоты. Если их перебьют, мы подождем и загрузимся даром, – объяснил Скаро.
– Почему не высадиться и не помочь?
– Если это люди Эриксона, мы просто сдохнем не за хрен собачий. Нет, Саня. Мы не ангелы. И второй бой за рейс – это уже перебор. Второй раз может не повезти.
Вскоре лодка была снаряжена. Младшего включили в состав экипажа. Он не прочь был размять ноги и посмотреть фьорд – хотя ему сказали, что фьорды – на севере, а это – обычный заливчик.
Но участвовать в мародерстве, а тем более в битве с грабителями он не хотел. Хватило и одной.
Вот тебе и «спорт».
Вернулись мародеры ни с чем. Оказалось, в финской деревушке случился пожар. Может, перепились своей Kossu, как здесь водку называют и кому-то спьяну во время
Поживиться ничем не удалось. Все жители вооружились, заняли позиции на чердаках уцелевших домов и были готовы отбиваться от непрошеных помощников.
Моряки сказали им “sorry”: мол, обознались. Продали потерпевшим что-то из лекарств, бинты, старую противоожоговую мазь и убрались восвояси.
Скаро ворчал, что капитан стал слишком мягкотелым.
– Тыщу лет назад плавали бородатые викинги с топорами, вламывались в дома, убивали мужчин, насиловали женщин… нет, не наоборот! Сжигали все во имя Тора и за традиционные ценности. А нам приходится стучать и вытирать ноги.
Все-таки они были немножко пиратами, хоть и без попугаев и деревянных ног. Если какой-то из чужих кораблей подставился бы в совсем диком месте, где нет никакого закона – и между его капитаном и «Ярлом» Халворсеном был бы давний спор или неоплаченный долг – наверняка помогли бы избавить его от груза. Если груз более ценен, чем селёдка или портки нищих рыбаков.
В молодости капитан так и поступал. Но в последние годы, по словам Скараоско, сильно изменился. Стал мягкосердечен, а может, осторожен. Они никого не грабили. Но иногда мародерствовали там, где случилось кораблекрушение или где совершили налёт другие. Иногда это помогало получить хороший барыш. Но никогда они не стали бы мародерствовать там, где прошла чума. «Чумой» называли любую непонятную заразную болезнь.
В цивилизованных краях за такое судили, но в ничейных землях это считалось в порядке вещей. Младший читал, что в древние времена мореходы бывали и купцами, и исследователями новых земель, но при случае – разбойниками. В зависимости от того, что в данный момент выгоднее. Но всё равно, осадочек неприятный остался, когда он понял, что неплохие в общем-то люди – запросто допускают занятие такими вещами. Хотя кто он такой, чтоб осуждать?
Первопроходцами нынешние моряки тоже были – если высаживались там, где нога человека не ступала с самой Войны. Эти земли даже можно было своими объявить. Но этого Капитан старался избегать. В таких местах могло случиться все, что угодно, хватало рассказов один другого страшнее, где обглоданные и вываренные кости были еще не самым страшным исходом.
На ближних берегах белых пятен не было.
С финского берега убрались, не дожидаясь, когда выйдут с ружьями. Или схватятся за острые финские ножи. Тут на берегах Балтики от торговли до драки иногда проходило совсем немного времени, и случалось это не реже, чем шторма и ледяные торосы зимой. Впрочем, обычно всё заканчивалось только свороченными носами.
На вопрос Младшего: «как далеко они поплывут?», Скараоско объяснил, что в этом рейсе они будут держаться Балтики из-за плохого состояния корабля. Ему, мол, нужен ремонт.
