Николай кивнул:
– Поэтому при сильно ослабленном организме использовать подобную методику сложно. А то и опасно. При неумелом воздействии можно раньше времени энергетически истощить организм, и он умрет. Однако можно при этом химическими способами доставлять энергию в клетки организма или накачивать ауру своей энергетикой. Это способно вытащить человека с того света, исправить немало проблем, вылечить определенные болезни. Но…
Теперь кивнула Елена:
– Но это не вырастит руки. – И посмотрела на капсулу.
Министр тоже посмотрел туда.
– Почему – вырастит. Только долго это будет. Может, с год. Проще сделать это стандартными методами.
– Да, вырастить руку у нас в клон-машине быстрее будет.
– Теперь смотрим сюда. – Николай перешел к следующей схеме. – Так… Думаю, вам это будет непонятно. Переведу я ее в другую проекцию. – И на экране появился человеческий организм, как будто нарисованный тонким карандашом с помощью множества маленьких разноцветных треугольничков. – Ну… Для условного обозначения пойдет. Это, хм, информационная модель организма. Так сказать, информструктура. Понятно, что максимально упрощенная. Понимания ее сейчас нам и не нужно. Главное, видно, что она показывает состояние организма на уровне информация-физика… Непонятно?
– Не очень, – призналась Елена Васильевна.
Николай подергал себя за мочку уха:
– Ладно. Тогда просто: это нечто вроде ауры, но на более глубинном уровне. На уровне описания организма базовыми понятиями мира. Так же как и с аурой, тут идет взаимная связь: меняя информструктуру, меняем объект. Меняя объект, меняем информструктуру. Но! Есть отличие. Информструктура вслед за телом меняется не сразу, а с определенной инерционностью. А что это значит?
Тут уже министр не удержался:
– Это значит, что пока не изменилась информструктура вслед за объектом, воздействуя на нее, можно вернуть объект к первоначальному состоянию! – Сказал и потрясенно замер.
– Точно! – подтвердил Николай.
– Но как быть с энергией? Ведь вы не зря аналогию с аурой привели.
– Поражаюсь вашей внимательности, – улыбнулся Николай. – И это действительно проблема. Но! – Он поднял палец. – Не для экстренной нетрадиционной реанимации.
Министр посмотрел на своего сына, на Николая, даже на своих телохранителей, которые тихо о чем-то общались друг с другом в углу комнаты.
– Сколько еще есть времени до того момента, когда вашу нетрадиционную реанимацию уже нельзя будет использовать?
Николай задумчиво посмотрел на графики, снова подергал мочку уха и уверенно ответил:
– Обычно динамика разная у разных объектов, но в данном случае могу почти со стопроцентной гарантией сказать – еще час, максимум полтора, и все. Останется только традиционное вмешательство, возможно, с нетрадиционщиной в качестве подмоги, но уже не как основного средства.
– Какие вы даете гарантии?
– Скажем так, пока мои слова с делом не расходились. – Николай с сочувствием смотрел на Кедрова.
Елена Васильевна вздохнула. Почему-то она верила брату. Хотя как ученый и как врач обязана была подвергать все это сомнению, пока тысячу раз все не перепроверится, не подтвердится. А тут и министр обратился к ней:
– А вы что скажете? Ведь он ваш консультант?
Елена Васильевна вздохнула:
– Как врач я просто обязана запретить подобное вмешательство. Но как человеку мне хотелось бы верить, что это «серебряная пуля», если вы понимаете, о чем я.
Министр снова задумался. Встал, подошел к окну и минут пять стоял, глядя на улицу.
Потом вдруг повернулся и позвал одного из своих телохранителей:
– Миша, подойди.
Когда телохран подошел, Кедров вдруг засунул ему за пазуху руку и вытащил оттуда тонкий небольшой нож.
– Виктор Сергеевич!
Но Кедров быстро взялся за лезвие и дернул его, разрезав себе ладонь, с которой хорошо так закапало.
– Докажи! – Он протянул руку Николаю.
Тот даже глазом не моргнув спокойно взял руку министра, а второй провел сверху, как бы стирая кровь. Потом стряхнул капли крови со своей руки:
– Все.
Кедров неверяще смотрел на обляпанную кровью, но совершенно без пореза ладонь. Сунул ее своему не менее ошеломленному телохрану:
– Ну? Что видишь?
– Ничего! В смысле раны нет. Но кровь есть, значит, не кажется это.
Затем и Елена Васильевна посмотрела, смыв заспиртованной ваткой уже начавшую сворачиваться кровь.
Министр Кедров взглянул на Николая:
– Сделаешь? – и кивнул в сторону капсулы.
– Дело в том, что просто так мне это делать неинтересно.
Кедров покатал желваки:
– Чего ты хочешь?
– Я просто хочу, чтобы это сделала Елена Васильевна. Разумеется, под моим руководством. У меня тут есть аппарат для экстренной реанимации. – Николай кивнул на прибор, все так же испускающий из себя информацию по больному. – Я его собираюсь оставить ей для постоянного использования, для накопления статистики. Все это для того, чтобы усовершенствовать методы лечения. В идеале моя цель – создать такое устройство, которое бы вытянуло с того света любого пациента автоматически. Сейчас это работает в полуавтоматическом режиме, и то не всегда. В любом случае результат не будет отличаться от того, если это сделаю я сам.
