— Ничуть! — заверил главный технолог. — Непосредственно багаж перенесли в первую очередь, а это сопровождающая документация, описи, акты приема-передачи, а вот наша бухгалтерия понесла накладные и товаротранспортные. Мы работаем очень оперативно! Жаль, нам не остается времени сегодня, чтобы приступить к освидетельствованию и подписанию всего пакета, но завтрашний день встретит нас в полной готовности.
Подписание «пакета» на десяток-полтора ящиков бумаги плохо втискивалось в мой насыщенный сегодняшний график тоже. Нас с Настуриарием ждали еще незавершенные дела, а вечер уже наступал на столичные проспекты, бульвары и площади.
Департамент мы покинули без назойливого сопровождения оранжевыми катерами, прямо через холл и главный портал служебного входа, очень кстати совершенно свободный и неохраняемый. Правда, вместе с сопровождением пришлось оставить на стоянке наш автолет. К тому времени, как сопровождение поймет о своем промахе, мы должны были оказаться в другой части города; хотя, к слову сказать, вычислить следующий пункт нашего маршрута было совсем несложно — предстояло навестить резиденцию министра природных ресурсов, ведь в Департаменте кадастра и поверхностных отношений, как можно было догадаться, высшего руководства не оказалось.
Служебный вход департамента отличался от общественного не только высоким, широким и художественно оформленным порталом, но и вместительной парковкой для служебного и личного транспорта, и я с завистью подумал о том, что из-за покинутого автолета нам теперь придется осваивать общественный транспорт.
— Знаешь, в нашем утонченном обществе не принято оставлять транспорт запертым, — солидно произнес Настуриарий, словно подслушав мои мысли, остановился перед шикарным серебристым аэрокаром и приглашающе распахнул передо мной дверцу.
— Это чужая машина, — возразил я решительно, — мы же не угонщики!
— Вовсе не чужая, это машина главного технолога, я наводил справки, пока мы выходили из департамента! — завелся старик, — а у бедолаги сейчас дел невпроворот. Сгоняем с ветерком до резиденции министра, а потом вернем машинку автопилотом, в лучшем виде! И поверь старому знатоку бюрократической иерархии, в глазах главного технолога я прочитал явную готовность не только машинку на время одолжить, но и пилота со стюардессами из персонала департамента выделить бонусом, только намекни!
— О, к тебе вернулось твое непостижимое красноречие! — проворчал я недовольно, занимая водительское место, — где же оно было во время прогулки по департаменту? Или ты оставил его заговаривать наш автолет от оранжевых прилипал?
— Я всегда готов поддержать как дружескую беседу, так и коллегиальный диспут, но твой дипломатический талант в урезонивании хамства на межвидовом уровне и способность превратить любое стадо лентяев в отлаженный рабочий коллектив не оставляют мне никаких шансов добавить существенный вклад в дело развития кадастра на нашей планете, — парировал старый кентаврид, — по крайней мере, твое уникальное положение позволяет тебе заболтать любого лучше, чем кому-либо другому, даже мне! Причем безнаказанно, и это решительно важно! — мне начало казаться, что старый плут готов признать мое превосходство в разруливании проблем на местном уровне, но не тут-то было: — и все-таки поверь мне, старому и уважаемому кентавриду, что одна болтовня всего дела не решит!
— Вот как? — только и сказал я, выясняя одновременно в бортовом справочнике маршрут к резиденции министра.
— Сейчас мы наведаемся в резиденцию министра, — продолжал мой спутник, — убедимся, что там его тоже нет. А что делать дальше? — Настуриарий выдержал небольшую паузу, совсем коротенькую, чтобы я не вздумал вклиниться наивной репликой в его тщательно продуманную фразу. — Попробуй осмыслить ситуацию: в районе зашевелилась новая волна повстанцев, правительство усердно скрывает тихую панику, управленцы же и прочая чиновничья мелкота, наоборот, перестали всех и всего бояться, за исключением немедленной кары с самого верха. Все только и делают вид, что что-то делают! Я этот ветер чую издалека, и совсем необязательно быть мудрым, повидавшим виды кентавридом вроде меня, чтобы смекнуть, какую погоду он принесет.
Аэрокар несся по улице согласно поданной мною команды. Лица заполонивших пешеходные дорожки, перекрестки и переходы кентавридов уже не казались мне столично равнодушными и отстраненными — тревога читалась в глазах. Вот кто-то слишком резко повернул голову, кто-то бросил беспокойный взгляд в небо… впрочем, стоило одернуть себя, напомнив мысленно, что Настуриарий умеет рисовать еще не такие яркие и проникновенные картины. По трезвому рассуждению и беспристрастному наблюдению, каждый из пешеходов был занят своими заботами: кто был взволнован, а кто и нет, среди толпы равно можно было обнаружить и смеющихся, и задумчивых, и попросту уставших, возвращающихся с работы кентавридов.
— Ни дать, ни взять, все четыре всадника Апокалипсиса вот-вот из-за угла выскочат! — поддел я старого фантазера.
